Владимир Вишневский: "Если ты сознательно выходишь на публику, то изволь иметь успех..."

Наш постоянный автор Ольга Маркина встретилась с поэтом Владимиром Вишневским.

Ольга Маркина: Хочу начать с вопроса о ваших предпочтениях: кого любит читать поэт Владимир Вишневский? Как вы выбираете книгу для чтения?

Владимир Вишневский: Ну, читатель Вишневский сильно, конечно, отстает от одноименного литератора, что не есть хорошо. Читать в должном объеме я не успеваю, это давняя моя беда, стыжусь в этом признаться... Да, наступает такая пора, когда живешь в режиме перечитывания. Припадаешь то к Глазкову, то к Пастернаку, то вообще к бесспорным и незаменимым классикам: Пушкину, Лермонтову, Тютчеву... Не разучился радоваться, вдруг открывая для себя кого-то из новых поэтов — например, чудесного такого поэта Веру Полозкову. Вообще-то, образ жизни у меня такой, что не располагает к чтению, а читать надо...

(ОМ): А когда вы поняли, что хотите быть писателем?

(ВВ): Лет в четырнадцать возникло не просто то самое пушкинское «желание славы», но именно поэтической славы. Да, был еще один кумир ... Был (и остается ) такой поэт Евгений Винокуров, которым я был буквально болен. В детстве должны быть кумиры — удача, что моими стали поэты, гремевшие в шестидесятых, Евтушенко и Вознесенский ... И слава их соблазнила и совратила мою впечатлительную натуру... 

(ОМ): Как вы нащупали свой жанр — одностишье?

(ВВ): Однажды (это было в середине 80-х годов) я написал стишок о как бы выходе в свет нового сборника поэта Скунсо, где приводилось его как бы оглавление, где каждая первая строка должна была быть смешной и значимой. И в момент я понял, что эти самые строчки — вполне самодостаточные стихотворения. Одно из них до сих пор цитирую в своих выступлениях, с приветом А.С. Пушкину: «И долго буду тем любезен я, и — этим». В дальнейшем я выяснил для себя, что одностишья (термин, кажется, мой), бывали и у классиков — у Карамзина, например... Про знаменитое брюсовское «О, закрой свои бледные ноги!..» я знал. Просто мне удалось популяризировать этот жанр и сделать достоянием масс.... 

(ОМ): Вы полюбились читателям как поэт, автор поэтических одностиший. Не многие знают, что вы пишете и другие стихи, одно из которых Евгений Евтушенко включил в антологию «Строфы века». Продолжаете писать «по-серьезному»?

(ВВ): Вообще, способность создать качественное лирическое стихотворение — органично, по высшей необходимости, а не прикинуться «версификационно» —для поэта некий важный показатель…

(ОМ): А какие жанры вы предпочитаете на сегодняшний день?

(ВВ): Моя новая книга «ТО ЕСТЬ. Быть заменимым некрасиво», которая удостоена премии «Венец» и выдерживает уже вторую перезагрузку, представляет городу и миру, смею надеяться, несколько другого Вишневского, который пока еще недостаточно известен... Тут и «приступ» лирики, и новые сатиры... Наряду с этим есть уже редкие, но тем более драгоценные для меня одностишия. Но и это совершенно другие стихи. Насколько книга шаг вперед, судить, наверное, не мне... Хотя почему?.. Ощущение нового витка есть!.. Для меня остается главным — не работать под себя, подтверждая уже поднадоевший мне же имидж, а все-таки стараться куда-то идти... Вот в этом плане 2007 год был для меня продуктивным: родилось достаточно много новых стихов, которые и составили вот эту книжку, второго пришествия которой не терпится дождаться. А что до имиджа сложившегося, то изменить его в глазах людей непросто. И возражать устно всякий раз бывает и наивно, и нелепо... Все ждут, что я вот сейчас заговорю пятистопным ямбом!.. Такой маньяк, передвигающийся по жизни посредством одностиший!.. «Не за это я боролся, но на это напоролся». Но я всякий раз не забываю богобоязненно спохватываться: будь благодарен и этому: одностишия меня сделали одним из самых цитируемых поэтов России (говорю, не теряя самоиронии). 

(ОМ): Ваша почти крылатая фраза: «Ничто так не скрашивает жизнь, как читатели». Какими Вы себе их представляете? Как по-вашему, много ли среди них бизнесменов, политиков, финансистов?

(ВВ): Лестно и слегка идеалистично представлять своего сегодняшнего читателя как современного, не лишенного продвинутости человека с чувством юмора и способностью оценить поэтический изыск… Среди названных вами категорий граждан их оказывается куда больше, чем мне казалось. И я рад, что рейтинг цитации по-прежнему высок. Причем, что характерно, в деловом повседневном общении.

Не так давно один из тех, кого вы перечислили, причем с громким именем, подсказал мне с места мое же — как Шекспир спародировал бы Вишневского в ХХI веке: «Говно-вопрос! — был Гамлету ответ…» Ну, это так, примерчик.
Пользуясь вашей высокой трибуной, хочу заверить наших, надеюсь, общих читателей:

Большая честь — создать продукт,

достойный вашего вниманья…

(ОМ): Бывало ли, что публика ставила Вас в сложное положение своими замечаниями из зала...

(ВВ): Конечно, бывало, это даже нормально... И пусть я сегодня закаленный боец, способный и ответить, и обратить все во благо и на пользу, — но ведь любого оратора можно перебить дубиной и лишить слова с помощью помпового ружья... Однажды в одном очень культурном зале после исполнения мной проверенного сочинения, казалось бы, обреченного на успех, кто-то в полной тишине членораздельно произнес: «Ха. Ха. Ха».

А как-то, когда я выступал на очень закрытом мероприятии, перед очень специальной аудиторией, некто спросил меня «с места»: «Ну, вы же понимаете, что здесь одни дипломаты, и они вам хлопают из вежливости?..» (Правда, он же в конце и хлопал громче всех). А недавно, в обстановке вроде бы полного успеха меня упрекнули в том, что я повторяюсь. Я ответил экспромтом: «Да, повторяюсь. Но ведь когда мы говорим: “Я тебя люблю”, мы повторяемся — и ни одной недовольной женщины я что-то не припомню...»

Гораздо чаще люди все же скрашивают жизнь тем, что говорят при встрече. Пока что город каждый день подает сигналы осведомленности и о моем лице, и том, чем я занимаюсь. Подходят, берут автограф, цитируют порой неожиданные малоизвестные вещи, читают что-то свое... Недавно гаишник, идентифицируя мою личность, промолвил: «А, это вот вы пишете цитатами...» А одна женщина на улице призналась, трогательно оговорившись: «Польщены вашим творчеством». А пара студентов, он и она, синхронно очкастые, проехали на роликах с возгласом: «О, Вишневский!.. Хотите лизнуть мороженого?..» 

Ну, это к примеру. Возникает иллюзия, что вроде бы пригодился там, где родился, что в России сегодня не может быть совсем уж дешевой популярности. И все это стоит богобоязненно ценить. Платя любой налог с удач. Прерву себя своими же стихами: 

Слава Богу, что э т и м занят.

Пусть и завтра вот так достанут —

Стой, надписывай, не ропщи. 

А забудут, так перестанут 

Даже спам присылать в ночи... 

(ОМ): Вы читаете смешное, на ваш взгляд, стихотворение, а публика... молчит. Сатирики говорят, в такие моменты хочется провалиться сквозь сцену... У Вас такое бывало? Если да, то как выходили из положения?

(ВВ): Если ты не просто кабинетный литератор, а сознательно выходишь на публику, то изволь прозвучать, проблистать, иметь успех... Это закон. Или — не выходи. И нечего тут изображать независимость и самодостаточность (не путать с собдостоинством, речь не том, чтобы потрафлять).

А провалить нас ничего не стоит — достаточно залу «сговориться» и не реагировать. Тут любой уязвим и незащищен — от Жванецкого вплоть до... Так что, то самое столь необходимое нам (даже энергетически!) общение с аудиторией — это всегда поединок.
Недавно я выдержал такое на фестивале юмора в Юрмале. Было весьма нервно, трудно просчитать все варианты, но удалось оба раза пройти на «бис». (Я еще тогда светло позавидовал виртуозу-аккордеонисту...) Есть, конечно, и у меня свои секретные подстраховки и резервные полки, которые в случае чего можно бросить в бой... Конечно, могу припомнить и два-три (четыре?) ярких провала (особенно знаковый был уже давно, именно тогда, когда мне вручали «Золотого Остапа» в Питере — небеса предупредили меня: не зарывайся, контролируй крышу, Владимир Вишневский...)

Провалы иметь в багаже небесполезно — и чемпионы мира по боксу побывали в нокауте...

(ОМ): Всегда ли необходимо волнение перед выходом на сцену?

(ВВ): Да. Даже если ты его не испытываешь, надо хотя бы на минуту загнать себя в это состояние. Потому что есть для меня такой закон: стоит несерьезно к этому отнестись, обязательно в момент выступления допустишь какой-то серьезный огрех: например, забудешь строфу. Это, так сказать, р е л и г и о з н о: перед выходом на сцену нужно обязательно совершить своего рода намаз. У всех артистов в связи с этим существуют свои примет и приемы... Но успех просчитать все равно невозможно. Просто надо ко всему относиться с должной серьезностью. Ибо в жизни, говоря своими же стихами, «..ничто не прощает к себе несерьезного отношения». Я вот, например, забыл, что нельзя оставлять в машине любые предметы. Небеса долгое время терпели меня, но однажды за пять минут из моего автомобиля вытащили сумку с важными вещами, разбив стекло. С тех пор я пересмотрел свое к этому отношение: в машине, на сиденьях, — ни-че-го. Вообще, во всем стоит видеть некий знак, упреждающий намек. Надо только научиться эти знаки считывать и учитывать: «Любые поправимые обломы уберегают от непоправимых».

Беседовала Ольга МАРКИНА