Балалайка — русский народный инструмент или… ?

Если попытаться нарисовать картинку из идиллической русской жизни, то, наверняка, многие представят следующее: маленький уютный домик, мужичка, сидящего на скамеечке рядом, который дергает за струны балалайки и что-то душевно напевает. А вокруг — просторы: неохватные поля и леса.

Образ балалайки стал неотъемлемой частью уютного деревенского пейзажа, который у современного жителя мегаполиса вызывает ностальгию и мечту по свободной, не омраченной будничными делами, простой жизни на русском приволье. Однако понятно, что эта картинка имеет мало общего с действительностью, а связана, скорее, с киношным глянцем. И даже балалайка, которую мы привыкли считать своей, народной, русской, оказывается, прошла длинный исторический путь, чтобы стать символом «русскости». Та балалайка, которую мы знаем сегодня, — с тремя струнами, треугольным корпусом и разукрашенными, а иногда резными передними панельками —сильно отличается от народного прототипа.

На самом деле этот инструмент, чей образ стал частью русского национального имиджа, является результатом неутомимой деятельности Василия Васильевича Андреева, который был фанатом народной культуры и собирателем музыкальных редкостей. Надо сказать, что в конце XIX века все народное, казавшееся образованным интеллектуалам и русским аристократам необычным и диковинным, стало частью модного тренда. Считалось хорошим тоном слушать рожечников, сказителей былин и причитальщиц, которые приезжали в города и часто становились даже более популярными, чем приезжие примадонны и оперные звезды. А если говорить о народном прототипе балалайки Андреева, то предполагается, что в далекие времена «прабабушкой» этого инструмента была домра, на которой и играли русские скоморохи. Она была заимствована русскими у азиатских племен предположительно в XVI веке.

Однако в середине XVII века царь Алексей Михайлович («Тишайший») решил бороться с бесовством на Руси. Наиболее вредоносными с этой точки зрения были признаны как раз народные инструменталисты, так как христианская культура, пришедшая на Русь из Византии, не признавала инструментальной музыки — только вокальную. Все «гудебные сосуды», как пишет свидетель того времени, были собраны и сожжены. И вот тут-то на рубеже веков и появляются упоминания о некой «балалайке». Историки считают, что возникновение нового названия связано как раз с запретом на домры: народные умельцы тем самым маскировали свои «криминальные» увлечения. Само же слово «балалайка» близко по значению с такими русскими словами, как «балакать», «балабонить», «балагурить», что значит — болтать, пустозвонить.

Если мы обратимся к описаниям балалайки в исторических источниках XVIII века, то окажется, что это все та же домра, но значительно упрощенная: двухструнный или даже однострунный инструмент с шаровидным кузовом и очень длинной шейкой. А потом, в условиях «самодельного сооружения», для простоты изготовления круглая форма была заменена на треугольную — чтобы не выпиливать сложные закругления. А лады, которые позволяют изменять высоту тона, делали из животных жил, привязывая их к грифу и передвигая их вверх или вниз. Вроде бы последующему распространению этого незамысловатого инструмента — простого в изготовлении и употреблении — не должно было ничего препятствовать. Но в начале XIX века в России появилась новая «властительница дум» — гитара, которая затмила всех своих соперниц.

К балалайке же триумф пришел в 80-х годах XIX века, когда она была фактически заново «изобретена». В 1883 году, когда музыканту Андрееву было 22 года, он впервые (заметьте: впервые — что означает одно: балалайка была довольно редким инструментом в русской деревне, и услышать ее можно было нечасто) услышал игру крестьянина на этом «убогом с виду, несовершенном инструменте», как он написал потом в своих воспоминаниях. Вот здесь и начинается превращение балалайки из золушки в принцессу. Андреев решает усовершенствовать народную конструкцию. Изучив различные труды по изготовлению музыкальных инструментов, он фактически приблизил ее к профессиональным концертным инструментам. Появилась третья струна, каждая из струн стала обладать своим закрепленным тоном, корпус получил усовершанствования, позволившие балалайке звучать громче и звонче.

Андреев придумал и различные приемы игры на этом новом чудо-инструменте, частично заимствованные из скрипичной техники. Он сам стал и первым непревзойденным виртуозом, показывая на концертах исполнительские чудеса. Вокруг него возник «Кружок любителей игры на балалайке», для которого и были изготовлены такие разновидности этого инструмента, как пикколо, альт, бас и контрабас, а затем дискант и тенор. Самое удивительно, что амбициозный проект музыканта — сделать из балалайки национальный символ и добиться ее распространения во всех слоях общества — практически удался. Он был поддержан и в начале 20-х годов ХХ века, когда идея о доступном народном искусстве была поставлена во главу угла в советской культурной политике.

Екатерина КЛЮЧНИКОВА