Здравствуй, мама. Возвратились мы не все…

Шутка с применением этих слов из песни «День победы» к балету Большого театра родилась 30 лет назад 23 августа 1979 года. В брежневские годы сообщения о знаменитых невозвращенцах вообще вызывали у фрондирующей советской интеллигенции злорадство. Да и само слово «невозвращенец» возникло, как теперь кажется, тогда, а не после бегства князя Андрея Курбского. В июле 1979 года началась очередная демонстрация нашего главного бренда. В Америку на гастроли отправился балет Большого театра под руководством Юрия Григоровича. За океан вывозились спектакли «Жизель», «Лебединое озеро», «Спартак», «Каменный цветок». В труппе — лучшие солисты: Наталья Бессмертнова, Людмила Семеняка, Надежда Павлова, Вячеслав Гордеев, Александр Годунов…

24 августа в наших газетах появилось сообщение об отвратительной провокации со стороны американских властей. Самолет с нашим балетом не выпускали из нью-йоркского аэропорта до тех пор, пока из него не выйдет балерина Людмила Власова. Нет, она ничего не сперла в супермаркете. Ей обещали замечательный ангажемент. Перед ней даже размахивали готовым американским паспортом на ее имя! Из-за этого самолет задержали на три дня! Шли непрерывные переговоры, куда подключились дипломаты и спецслужбы. Хотя лучше эти переговоры было назвать мутной подковерной возней.

В наших газетах внятно излагалось только возмущение читателей и родственников балерины Власовой. Факты скрывались. Только раз промелькнуло сообщение о том, что муж Людмилы Власовой, солист Александр Годунов, исчез при загадочных обстоятельствах. И, разумеется, нигде ничего не сообщалось об одном советском эмигранте, совершенно случайно вовлеченном в эту историю, между прочим будущем Нобелевском лауреате. Иосиф Бродский уже семь лет жил в США и хорошо себя при этом чувствовал. Писал, переводил, преподавал, свободно владея английским языком. Как рассказывал сам Бродский в интервью, в августе 1979 года он жил в Нью-Йорке. Ему позвонил местный русский приятель и спросил, нет ли у него квартирки, чтобы спрятать там одного человечка от внимания чекистов. Бродскому как раз оставили ключи знакомые, отбывшие в Европу в отпуск. Чтобы присмотрел за кошкой.

Поэт сразу понял, что кто-то совершил рывок, и с удивлением узнал, что в Нью-Йорке гастролирует Большой театр. Вот Пушкин интересовался балетом, а Бродский – нет… Бегство Годунова, огромного импульсивного блондина, было совершенно спонтанным. Английского он не знал. Друзей у него в Америке не было. Только случайные знакомые. И Бродский оказался втянутым в эту историю в качестве переводчика при общении Годунова с американскими властями, при участии его в переговорах с советскими представителями. Прежние знаменитые балетные истории с Рудольфом Нуриевым, Натальей Макаровой, Михаилом Барышниковым случались при выезде Ленинградского театра им. Кирова. Большой до Годунова считался безупречным.

Может, поэтому история с Людмилой Власовой подзатянулась. Говорят, они любили друг друга. Даже снялись в одном замечательном фильме — «31 июня». Но пришлось делать выбор между любовью и родиной. Годунову было 30 лет. Власовой — 37. Он был знаменитостью, она — нет. Его ждала еще карьера балетного танцора и киноартиста. Правда, карьера не самая удачная, но все же. Ее ждала ранняя балетная пенсия и работа балетмейстером в фигурном катании. Известные органы уговорили ее не оставаться в Америке. Самолет американцы продержали три дня и выпустили. Людмила Власова вернулась на родину. Ее звездный час прошел в этом международном скандале.

Павел КУЗЬМЕНКО