Конкурс "Малая Родина": Ирик Сайфутдинов. "Варежки"Декабрь. Он уже перевалил через середину. Суета предновогодних дней. Украшают витрины. Наряжают площадь. Толкаются в магазинах в поисках маленьких радостей для самых близких. Последний месяц в этом году выдался холодным и бесснежным. Сегодня мороз отпустил, но ветер и сырой воздух пронизывают до косточек. Меня спасает теплая, длинная, до пят, дубленка. Забираюсь в автобус. Ехать недалеко. Отпугнув кондуктора проездным, ищу место поудобней. Устроился. Начинаю рассматривать попутчиков. Пассажиров немного. Вот сидит маленькая, аккуратненькая старушка. Не успев еще рассмотреть ее, спотыкаюсь взглядом о ее руки. На них надеты чистенькие светло-коричневые хлопчатобумажные носочки. Все внутри замерло. Дома полно добрых варежек, которые уже не носим, а у нее на руках — носки... Сама маленькая, хрупкая. Испещренные морщинами губы. Большой выразительный нос. Кремовое драповое пальтишко. И руки, в обычных чистеньких носочках, держат на коленях сумочку… Стоять рядом, не зная, чем помочь, невыносимо. Ухожу в глубь салона. Знал бы о такой встрече, носил бы с собой те не нужные домашним рукавицы... Подъезжаем к цирку. Еще из окна автобуса пытаюсь рассмотреть, не торгуют ли на остановке варежками. Выхватил бы их, сунул бы их ей в руки. Нет, остановка пуста. Выхожу. Здесь же выходит и старушка. «Что же у нее на ногах?» — подумал я еще в автобусе. К счастью, обувь у нее исправная. У цирка — место оживленное. Мчится поток машин, в эти дни их особенно много. Старушка, не обращая внимания на светофор, торопится перейти дорогу. Какая-то женщина с тревогой в голосе кричит ей вслед. На зеленый сигнал и я перехожу дорогу, пытаясь не потерять из виду своей старушки. Прямо с перекрестка начинается «Зеленый рынок», здесь у лоточников есть все. Отыскав руковицы на уличном прилавке, быстро рассчитываюсь за пару, которая, как мне кажется ей будет в пору. Подымаю взгляд в ту сторону, куда направлялась старушка: — Что за мистика! Где она? С волнением ищу ее в толпе. Увидав небольшую фигурку, догоняю уже перед входом в павильон. Встав перед ней, протягиваю варежки и негромко, стараясь не привлечь внимание снующих вокруг людей, говорю: — Бабушка, возьмите. Она остановилась. Подняла взгляд на меня. А я наклонился к ней и повторяю: — Возьмите варежки. — У меня денег нет, — чуть слышно говорит старушка. — Возьмите. Возьмите просто так, — продолжаю повторять я. Она осторожно берет варежки из моих рук, а я скорей спешу затеряться в толпе. Поспешно уходя, слышу пожелания здоровья и всего хорошего. К горлу подкатывает комок, предательски слезятся глаза. — Почаще проявляй милосердие, тогда не будет так сладкобольно. Все нормально. Возьми себя в руки. Ну, сделал доброе дело, что нюни-то распускать? Мгновение счастья, но лишь мгновение, потому что в следующую секунду бескрылый рассудок снова шепчет: — Она продаст их сейчас или обменяет на кусок еды, вот цена всем твоим треволнениям. — Это уже ее дело, она вправе поступить с ними так, как ей будет нужнее, — возражаю я. — Ну, хорошо, пусть будет так, — оставшись при своем мнении, уходит от спора рассудок. Пробежался по делам. Обратно поеду на автобусе, его остановка чуть в стороне, а я не хочу возвращаться к церкви, не хочу вновь увидеть ту старушку, не хочу торжества ворчливого существа, живущего внутри меня. — Не волнуйся, дружок, какая там старушка в миллионном-то городе, это все равно, что иголка в стоге сена. Хватит ждать автобус, иди на трамвай. Заскакиваю в «тройку», прохожу к заднему окну, о чем-то задумался, коротая дорогу. Снова площадь. Мне выходить. Бросаю взгляд в салон трамвая. Мир удивителен! Вот она, маленькая старушка в варежках, они не обменены и не проданы. Выхожу из трамвая. Легкость и приподнятость окрыляют меня. Но распахиваются двери большого подземного торгового комплекса, и толпа поглощает трепет удивительной встречи. Ирик САЙФУТДИНОВ |
