Его называли русским Рубенсом

Между тем жена Кустодиева была изящной миниатюрной женщиной, и жили они душа в душу. Дело тут не в женской комплекции. Просто худож-ник любил уютный купеческий быт, достаток, изобилие. Сам он был челове-ком небогатым. А в юности носил две пары носков: у одних был целый верх, у других — низ…

Он старался не замечать свинцовых мерзостей русской жизни и писал Россию, которой не существовало в природе — только в воображении. То есть он, конечно, писал с натуры. Но потом переписывал заново — так, как должно быть на самом деле. Писал, например, соседскую девушку. Бедную, скромную. А потом переписывал — и получалась купчиха, дородная, сытая, даже наглая. Сидит, пьет чай у окошка. Идиллия!

Самому Кустодиеву до идиллии было далеко. Он болел туберкулезом, врачи диагностировали опухоль позвоночника. Лечили его в Германии. После операции осложнения были неизбежны. Его предупредили, что отнимутся либо руки, либо ноги. «Ноги, — выбрал Кустодиев. — Руки мне нужны для работы». В Россию его везли в коляске. В вагон коляска не влезла, и пришлось художнику ехать в собачьем вагоне между пуделем, терьером и несколькими легавыми. Собаки рычали, скалились. А художник вытащил альбом и стал рисовать. Так всю дорогу и рисовал собак. И был очень доволен, потому что во всем видел то, что хотел видеть.

Его послереволюционные картины, как правило, небольшого размера. Примерно метр на метр. Никакой художественной необходимости тут нет — просто Кустодиев был прикован к креслу. И дотянуться кистью мог только на это расстояние. Некоторые картины писал по частям. Рассчитывал, прикидывал, потом совмещал. Помогали ему многие: Горький, Замятин, Шаляпин. Горький и Замятин покупали картины, делали заказы на оформление книг. Шаляпин заказал декорации для оперы. Каждый день приезжал за ним на автомобиле, привозил в театр, вносил на руках в ложу. Когда декорации были готовы, Кустодиев сказал Шаляпину: — Попозируйте мне. Шуба у вас богатая. Приятно ее писать...

Так они и работали. Шаляпин во время сеансов пел вполголоса, Кустодиев ему подпевал. Одна из последних его работ — «Русская Венера». Художник был уже при смерти. Правая рука почти не работала. Холста не было, писал на обороте другой картины. Позировала ему дочь. За неимением веника ей пришлось держать в руках линейку. Сын взбивал в деревянной бадье пену. Все это не имело никакого значения. Потому что он писал не то, что видел, а то, что хотел видеть.

Ян ШЕНКМАН