Вертикаль

В 70-е годы XX века наши соотечественники покупали магнитофоны (дорогая по тем временам покупка, более месячной зарплаты) специально для того, чтобы слушать Владимира Высоцкого, который был официально запрещен. И только его участие в фильме «Вертикаль» сделало его творчество легальным. Даже Дмитрий Кабалевский в газете «Советская культура», в статье, громящей Высоцкого, единственные слова в пользу его творчества отнес к песням из «Вертикали».

В далеком 1966 году Станислав Говорухин с товарищем по ВГИКу Борисом Дуровым должны были снять на Одесской киностудии по одной короткометражке. Вдруг им предложили делать полнометражный фильм по «горящему» сценарию «про горы». Текст под вызывающим названием «Мы — одержимые» оказался откровенно беспомощным, но друзья решили рискнуть, тем более что Говорухин увлекался альпинизмом. Сценарный материал был что называется никакой, времени переделывать его не было, и тогда решили снимать просто «живопись» — «поэму» о горах. Для этого нужен был поэт. Вначале на роль радиста Володи предполагали пригласить Юрия Визбора, который был не только автором песен, но и альпинистом, тренером по горнолыжному спорту. Но Визбор был занят в фильме Марлена Хуциева. И тогда… выбор пал на Владимира Высоцкого.

Высоцкий приехал. Говорухин и не предполагал, что московский паренек, с которым они пили водку в студенческих компаниях, и есть тот самый Высоцкий. Он думал, что это будет человек в годах, израненный войной. Владимир Высоцкий обладал удивительным воображением. Он писал песни о лагерях, и слушателям казалось, что автор сам отмотал срок. Он писал о войне, и фронтовики думали, что Высоцкий воевал. И вот идет Говорухин по студии, смотрит — навстречу пацан, вроде знакомый, кажется, пару раз выпивали в каких-то компаниях.

— Здорово.

— Привет.

— А ты чего приехал? — спрашивает. — К кому?

Тот как-то странно смотрит на Говорухина и говорит:

— По твоему вызову!

И тут Говорухин понимает, что это и есть самый что ни на есть настоящий Высоцкий. Против кандидатуры Высоцкого выступил весь худсовет студии — дескать, зачем нам лишняя головная боль. Однако когда режиссер стал настаивать, члены худсовета сдались: хорошо, пусть играет, но только никаких песен... Когда тексты первых песен Высоцкого были отправлены на утверждение в студийную редколлегию, то там все просто «животики надорвали» от смеха: что это за поэзия такая неуклюжая! Тогда на картину привлекли композитора Софью Губайдуллину, про которую тогда еще и знать никто не знал. Она насытила саундтрек новыми мотивами и сделала отличную оркестровку, и тогда песни зазвучали совершенно по-другому.

Песни Высоцкий дописывал прямо во время съемок в горах. В это время на пике Вольная Испания погибли два альпиниста, и товарищи безуспешно пытались снять их тела со стены. Шли дожди, гора осыпалась камнепадами. Ледник под вершиной стал напоминать поле боя — спускавшиеся вниз альпинисты то вели под руки раненого, то кого-то несли на носилках... Палатки киногруппы превратились в перевязочные пункты, помогали, чем могли. И сначала не понимали, что происходит. Можно же было подождать, пока утихнет ненастье, ведь те, ради кого рисковали жизнью, все равно уже мертвы. Но нет, альпинисты упрямо штурмовали вершину. Высоцкий внимательно вслушивался в разговоры, пытался схватить суть, понять, ради чего все это... Так родилась песня:

Да, можно свернуть,

Обрыв обогнуть,

Но мы выбираем трудный путь,

Опасный, как военная тропа.

Актриса Лариса Лужина вспоминает: «В фильме я играла врача, а Володя — радиста. И проходить курс молодого альпиниста нам было ни к чему. Но жестокий Говорухин заставил нас покорять вершину Вулей, сказал: вы должны уметь все. Повесили нам тяжелые рюкзаки на плечи, обули в ботинки с шипами, в руки дали ледорубы. И — вперед. Мы прошли альпийские луга, ледник, лес и подобрались вплотную к вершине. Вдруг перед нами открылась красота сказочная. В порыве восторга Володя тогда прокричал: «Весь мир на ладони, ты счастлив и нем…»

Лариса Лужина тогда была удивительно хороша. Высоцкий, конечно же, не мог ее пропустить и стал «клеиться». А она предпочла ему другого — актера Сашу Фадеева, сына писателя Александра Фадеева, автора «Молодой гвардии». К тому времени Лужина уже прославилась ролью у Станислава Ростоцкого в картине «На семи ветрах» и успела объездить с ней весь мир. Именно ей, а не Марине Влади, Владимир Высоцкий посвятил строки:

Ну что ей до меня,

Она была в Париже,

И сам Марсель Марсо

Ей что-то говорил.

Для картины он написал песню «Скалолазка», тоже посвященную Лужиной, которую позже вырезали под предлогом того, что и так Высоцкого слишком много. После выхода картины на экраны Высоцкому официально разрешили выпустить первую пластинку — песни из кинофильма «Вертикаль». Она разошлась гигантским тиражом, хотя была небольшой и «гибкой». Владимир Высоцкий наконец стал признанным автором и исполнителем.

Раиса ВИВЧАРЕНКО