Наш джаз в Америке: в грамзаписи и наяву

Собираясь на работу в Нью-Йорк в конце 60-х годов прошлого столетия, я решил «поехать в Тулу со своим самоваром», прихватив все имеющиеся у меня пластинки советского джаза. К тому времени у нас к нему стали относиться достаточно толерантно. В СССР проводились весьма представительные международные фестивали с участием некоторых корифеев с родины джаза. Например, на Таллиннском джаз-фестивале 1967 года играл «умопомрачительный» для того времени авангардный саксофонист Чарльз Ллойд, о чем очень ярко написал в журнале «Юность» покойный ныне Василий Аксенов.

Да и свои музыканты у нас «шли в ногу со временем». Особенно впечатлил неожиданный еще для нашей джазовой стилистики квартет Анатолия Кролла из Тулы, игравший в непривычной для нас тогдашних манере Колтрейна. Хорош был и ленинградский диксиленд, игравший традиционный джаз. Запомнился также Герман Лукьянов со своим флюгельгорном. И, конечно же, как всегда, доставляли удовольствие настоящие профессионалы оркестра Олега Лундстрема. Мне всегда хотелось, чтобы наши музыканты приехали как-нибудь в Нью-Йорк, но по тем временам это казалось несбыточной мечтой. Между тем я не только успел побывать на концертах целой плеяды еще, слава богу, живых классиков и, можно сказать, прародителей джаза, но и познакомился с некоторыми удивительными музыкантами.

Их интерес к нашему джазу оказался настолько живым и неподдельным, что я решил в тех условиях устроить для них в Секретариате ООН своеобразный фестиваль грамзаписи отечественных джазменов, не рассчитывая произвести сколько-нибудь глубокое впечатление. Работники студии звукозаписи выступлений делегатов на заседаниях ООН любезно переписали на магнитофонную ленту мои пластинки и профессионально очистили их от всякого рода помех, неизбежно появлявшихся на старом виниле после какого-то количества проигрываний. И вот советский джаз зазвучал через мощные динамики кинозала библиотеки ООН. Там была первоклассная по тому времени звукоаппаратура, что позволяло передать все нюансы мастерства наших музыкантов. Можно было, закрыв глаза, представить себе присутствие «вживую» на фестивале в Москве или в Таллине, благо аплодисменты аудитории на пластинках фирмы «Мелодии» тоже были запечатлены.

После часовой презентации привезенных пластинок я обнаружил, что глаза моих гостей были не закрыты, а широко открыты от изумления. Ведь слушать советский джаз им пришлось впервые. Особенно потрясен был Бил Баррон (тенор-саксофонист, брат более известного у нас пианиста Кенни Баррона) музыкой тульского квартета. Представить себе, что в СССР могут играть в манере Колтрейна, своеобразной предтечей которого, по мнению некоторых специалистов, считался именно Бил Баррон, в Америке 60-х не мог никто. А присутствовавший на прослушивании джазовый пианист и композитор Рэй Брайэнт откровенно признал, что ему была бы не по силам виртуозность нашего пианиста Николая Капустина, игравшего в оркестре Олега Лундстрема.

Пластинки советского джаза не только сохранились в библиотеке ООН, но и пригодились однажды сотрудникам местной студии звукозаписи. Это случилось накануне Дня Прав Человека, когда в зале Генеральной Ассамблеи ООН по этому поводу намечался концерт оркестра самого Дюка Эллингтона. Приехавшему накануне проверить акустику зала его сыну Мерсеру — трубачу оркестра — мои друзья-студийцы предложили «угадать» одну из записей. Это была аранжировка мелодии Вано Мурадели «Не грусти» для оркестра Олега Лундстрема в манере Каунта Бейси. Мерсер отозвался о прослушанной музыке одобрительно, предположив, что «это, видимо, откуда-то из Восточной Европы». В начале 70-х оркестр Дюка Эллингтона приедет на гастроли в Советский Союз.

Олег Лундстрем при личной встрече скажет Дюку, что в свое время в далеком Харбине, в Китае, где жила семья Лундстремов в 30-е годы, именно пластинка с мелодией Эллингтона «Старый добрый Юг» подвигнет его посвятить всю жизнь удивительному искусству джаза. «Как давно это было!» — скажет в ответ потрясенный Дюк Эллингтон. На финишной прямой ХХ века оркестр Олега Лундстрема будет приглашен в Вашингтон на джаз-фестиваль в Вашингтон. Уже в самой столице США выяснится, что этот фестиваль был специально посвящен музыке Эллингтона.

Пришлось принимать меры по срочной досылке из Москвы нот оркестра с аранжировками музыки великого афроамериканца. Одной из удивительных версий его музыки в исполнении музыкантов Лундстрема была пьеса «Счастливое воссоединение». «Как давно это было!» — думаю теперь я, вспоминая легендарных джазменов, немало сделавших для гармонизации отношений двух стран благодаря «счастливым воссоединениям» в грамзаписи и наяву…

Владимир СОКОЛОВ