Летающий мужик из Поэтограда

В 70-е годы газета «Правда» напечатала фельетон, призванный пригвоздить к позорному столбу подпольных литераторов, пишущих несоветские, а значит, безусловно вредные стихи. В качестве примера такой поэзии автор привёл четверостишие, известное в московских интеллигентских кругах:

«Я на мир взираю из-под столика.

Век двадцатый - век необычайный.

Чем столетье интересней для историка,

тем для современника печальней»

Автор этих строк – поэт Николай Глазков.По природе своего дарования Глазков был чересчур неформатным и самобытным автором для того, чтобы занять место в ряду официально признанных авторов. Стихи его издавали редко, гораздо чаще поэту отказывали в публикации. Язвительный и ироничный, он был вынужден искать случайные заработки, чтобы хоть как-то сводить концы с концами.

Своих стихов не издавая,

Ищу работу отовсюду,

Пилить дрова, не уставая,

Могу с рассвета до салюта.

Могу к Казанскому вокзалу

Доставить чемоданов пару.

Могу шататься по базару

И загонять там что попало.

В Поэтоград моя дорога,

Меня среда не понимала,

Так что могу я очень много

И в то же время очень мало. -

- Писал он в одном из шуточных стихотворений. Ирония, граничащая с издёвкой, помогала ему сохранять человеческое и литературное достоинство. Эти стихи, конечно же, не имели шансов быть официально опубликованными. Зато, передаваясь из уст в уста, они становились мгновенно и широко известными.

«Мне говорят, что окна ТАСС

Моих стихов полезнее.

Полезен также унитаз,

Но это не поэзия» -

- Писал он в другом стихотворении. Поэт признавался, что, в отличие от других авторов, он должен писать не лучше, а как можно хуже для того, чтобы быть напечатанным. Назло системе он начал писать чудовищно нелепые опусы, рифмуя, например, «коммунизм» и «социализм». Такие «произведения» советская печать принимала, давая поэту средства к существованию и новые поводы для шуток.

Стихи, отвергнутые цензурой, Глазков «издавал» самостоятельно, сшивая в брошюры напечатанные на пишущей машинке листы. На титульном листе - там, где полагалось писать название издательства, Глазков оставлял надпись «Самсебяиздат». Впоследствии, трансформировавшись в «Самиздат», это слово сделалось нарицательным. Николай Глазков имел репутацию «блаженного», благодаря чему власть смотрела на его чудачества сквозь пальцы. Возможно именно это «блаженство» и подвигло Андрея Тарковского снять его в фильме «Андрей Рублёв», в роли «летающего мужика».

Александр ПОПОВ