Ландыши

В 1958 году композитора Оскара Фельцмана попросили написать для эстрадной программы модного тогда московского сада «Эрмитаж» танцевальную песню на слова Ольги Фадеевой. Взял он стихи, сел к роялю, и... через пятнадцать минут работа была завершена. Вообще, Оскар Борисович всегда писал быстро, не терзался муками творчества, даже не знал, что это такое. Но никому ничего не говорил - стеснялся признаться, боясь, что его обвинят в легкомысленности и поверхностности. Он отдал песню Гелене Великановой и уехал отдыхать на юг. А через две недели получил письмо: «Оскар, вся Москва поет твои «Ландыши». Сначала композитор жутко обрадовался, а потом еще больше перепугался. Он никак не предполагал, что песня приобретет такую популярность. 

Но тут для очередной компании в ЦК КПСС «за чистоту социалистического искусства» понадобился свежий пример (Шостакович уже достаточно получил по заслугам). Выбор пал на Фельцмана с его легкомысленными «Ландышами». Одна за другой пошли статьи, в которых его обвиняли в пошлости и низкопробности. Кое-кто даже договорился до расшатывания устоев советской власти. Дескать, Фельцман сознательно устроил провокацию. Песню перестали передавать по радио, запретили включать в официальные концерты. Лев Ошанин написал критическую статью, в которой были такие строки: «Эталон дурного пения - это Дорда и Трошин» ( Нина Дорда была второй исполнительницей песни). Правда, потом Ошанин, встретив Дорду на одном из концертов, сказал: «Ниночка, не обращай внимания на статью. Меня попросили так написать... Ты - замечательная певица!»

«Ландыши» фигурировали в качестве образца безвкусицы двадцать с лишним лет! Наверное, рекорд, достойный Книги Гиннеса. Понадобились десятилетия, чтобы всем стало понятно: никакой крамолы в песне нет. Но такие гонения и запреты имели и обратную сторону – это было своеобразной рекламой и способствовало тому, что песня пользовалась невероятной популярностью: чем больше ее ругали, тем больше она звучала.  

Но это еще не конец истории. В конце 80-ых - начале 90-ых годов на музыкальной сцене Москвы появляются новые группы, не боящиеся рисковать и идти на эксперименты, среди них был и «Мегаполис». Ее бессменный лидер и вдохновитель Олег Нестеров – большой поклонник немецкой культуры и немецкого языка получает как-то письмо от знакомой опять же немки. Она писала, что объединенная Германия теперь очень большая, песни на немецком языке входят в моду, но их не хватает, и если он переведет некоторые русские шлягеры на немецкий, то популярность группе «Мегаполис» там будет обеспечена. Как выяснилось позже, это была лишь новогодняя шутка, но, тем не менее, уже через два дня в перерывах между съемками в останкинской курилке на летучке ансамбля было объявлено о новом, русско-немецком этапе «Мегаполиса». Для начала была выбрана четверка: «Ландыши», «Течет Волга», «Песня о тревожной юности» и «Трус не играет в хоккей». Остановились на «Ландышах», но для этого нужно было согласие автора. И тогда Олег Нестеров с немецким продюсером договорились о встрече с Оскаром Борисовичем Фельцманом. 

В ресторанчике Дома композиторов на Брюсовом переулке тихо поигрывала музыка. За столиком сидели трое. Олег Нестеров описывал Оскару Фельцману всю прелесть передачи прав на использование его музыки в немецком варианте «Ландышей» за материальное вознаграждение, естественно. Немецкий продюсер, плохо понимающий по-русски, поддакивал и придерживал пухлыми ручками портфельчик увесистого вида. И вот в какой-то момент Оскар Борисович вдруг спросил: «Олеженька, а перевод-то близко к тексту?» Олег, слегка потупившись, застенчиво ответил: «Ну, практически!» Сделка свершилась, а мир вскоре услышал песню «Карл-Маркс-Штадт».  

А потом «Мегаполис» с обновленным репертуаром десантировался на немецкую землю. «Карл-Маркс-Штадт» было решено проверить живьем на немецкой публике. Первый же концерт в элитном кельнском арт-клубе доказал правоту выбранного курса – зажгли что называется по полной. В тот же вечер Олег Нестеров и «Мегаполис» дали интервью для радио, через некоторое время эту передачу услышал владелец небольшой фирмы грамзаписи, отыскал группу и предложил издать компакт-диск. «Карл-Маркс-Штадт» становится шлягером, продается в одиннадцати странах, три недели держится в десятке одного из европейских радио-хит-парадов и вскоре должен был быть показан на всю Европу в рамках конкурса MTV-гран-при, представляя Россию. Но, по немузыкальным мотивам, нашу страну от участия отстранили. А в Германии до сих пор поговаривают, что это вообще старая гедеэровская песня, перепетая итальянцами.

Раиса ВИВЧАРЕНКО