Синий платочек

Весной 1940 года в московском театре «Эрмитаж» проходили гастроли известного польского оркестра Генриха Гольда «Голубой джаз». Пианистом джаза являлся не кто иной как автор таких популярных в то время песен как «Донна Клара», «Утомленное солнце» - композитор Ежи Петербургский. Поклонники и меломаны, желающие познакомиться с заезжей знаменитостью, буквально осаждают Петербургского, но получить более-менее продолжительную аудиенцию удается лишь поэту Якову Галицкому. 

Пробившись в номер Петербургского, энергичный Галицкий в течение четверти часа успевает не только выразить свой восторг искусством «Голубого джаза», но и показать тому текст недавно сочиненной и даже еще не названной песни. Это был «Синий платочек» в своем первоначальном варианте. Как свидетельствует сам Галицкий, стихотворение сразу же пришлось по душе композитору. «Петербургский прочитал его, сел, не говоря ни слова, за пианино и, словно у него уже заранее была готова музыка, сыграл раз и другой коротенький сентиментальный вальс. Чтобы какая-нибудь фраза не вылетела из памяти, он тут же закрепил мелодию на нотной бумаге. Вальс понравился нам обоим, а также всем окружающим нас музыкантам, и уже на следующий вечер эту песенку-вальс спел в концерте польский певец Станислав Ляудану». И вскоре она разнеслась по всему миру».

В нашей стране «Синий платочек» сначала записывается на грампластинку Изабеллой Юрьевой, затем переходит в руки ленинградской певицы Екатерины Юровской, потом - замечательной исполнительницы русских народных песен Лидии Руслановой... Но настоящую популярность песня обретает немного позже.

Во время войны джаз-оркестр Клавдии Шульженко под руководством ее мужа Владимира Коралли стал Фронтовым, и был прикомандирован к Ленинградскому военному округу. Только для защитников блокадного Ленинграда Клавдия Ивановна дала более пятисот концертов, помогая людям своими душевными песнями выстоять и поверить в победу. Выступать приходилось иногда прямо в окопах и под бомбами. Не раз жизнь певицы висела на волоске.

Весной 42-го года Клавдия Ивановна выступала в гвардейском подразделении генерала Гагена, которое защищало легендарную «дорогу жизни» через Ладожское озеро. После концерта к Шульженко, окруженной бойцами, протиснулся молоденький лейтенант, почти мальчик - литературный сотрудник газеты 54-й армии Волховского фронта, лейтенант Михаил Александрович Максимов. В разговоре Клавдия Ивановна упомянула, что ей очень нравится простая и запоминающаяся мелодия песни «Синий платочек», но слова никуда не годятся. Максимов задумался, а наутро принес певице новый текст. Вскоре Клавдия Шульженко исполняла новый, фронтовой «Синий платочек» в каждом своем концерте. С тех пор эта песня навсегда осталась в ее репертуаре.

Клавдия Шульженко была для нашего народа тем же, чем была для французов Эдит Пиаф. Ее любили, носили на руках и восхищались ее талантом. Но были и завистники, и даже враги. Тем более, что Клавдия Ивановна славилась своим крутым нравом и всегда резала правду-матку в глаза.  

Однажды Шульженко надерзила министру культуры Екатерине Фурцевой, когда та пыталась навязать ей репертуар. Ссора разрослась как снежный ком. Певица в сердцах помянула подноготную министра культуры и члена ЦК (Фурцева раньше работала ткачихой). И сказала, что неизвестно, кем та будет, перестав быть министром, а она, Шульженко, все равно останется всенародно любимой артисткой. Говорят, Фурцева внешне сдержалась, посоветовав Шульженко быть скромнее, но злость затаила. Так или иначе, министр-ткачиха демонстративно выходила из зала, когда в концертах объявляли выступление Клавдии Ивановны.

Реабилитировали певицу уже во времена «дорогого Леонида Ильича», который был страстным поклонником ее творчества. Брежнев даже помог ей получить долгожданную квартиру – никому даже в голову не приходило, что долгое время Шульженко ютилась в коммунальной квартире, которая досталась ей после развода с Коралли.