Писатель Гарин-Михайловский

Драматург Косоротов жаловался:

- Мне с ним хотелось о литературе побеседовать, а он меня угостил лекцией о культуре корнеплодов, потом говорил что-то о спорынье.

Каких только штук он не выкидывал! Однажды приказал засеять чуть ли не тысячу десятин земли маком. Предприятие не окупилось, Гарин потерял много денег. Но ничуть не жалел об этом. Наоборот – радовался. Он говорил: «Зато поля какие красивые! Красные до самого горизонта…»

Было в нем барство, широта, размах. Быстро разорялся, быстро богател на аренде земли и казенных подрядах. Деньгами сорил направо и налево. Постоянно носился с какими-то сногсшибательными идеями. В наше время сказали бы — аферист! А тогда только пожимали плечами. Уж больно красиво, обаятельно у него все это выходило.

Через его руки прошли миллионы. Во время русско-японской войны он чуть не сел в тюрьму за растрату казенных средств. А умер, не оставив ни копейки. Даже хоронить было не на что…

Серьезным писателем Гарин быть не хотел. К славе испытывал равнодушие. Когда его хвалили, мог сказать неожиданно: «Это все пустяки. А я вот недавно имение купил без гроша в кармане - вот это штука!»

Писал урывками. В купе поезда, в каюте парохода, в гостиничном номере: редакции получали его рукописи, отправленные с какой-нибудь случайной станции, из самых неожиданных мест.

Как-то самарская газета попросила Гарина написать рассказ. После долгих уговоров он согласился. Начало рассказа, написанное на телеграфных бланках, привёз в редакцию извозчик с вокзала Самары. Ночью была получена длиннейшая телеграмма с поправками к началу, а через день — ещё телеграмма: "Присланное — не печатать, дам другой вариант". Но другого варианта не прислал, а конец расска-за прибыл уже из Екатеринбурга.