Александр Сергеевич Даргомыжский

На биографию композитора Александра Сергеевича Даргомыжского сильно повлияло его имя-отчество. Всю жизнь он преклонялся перед Пушкиным, тоже Александром Сергеевичем. Почти все свои оперы написал на его произведения. Самая знаменитая из них — «Русалка». У этой оперы непростая судьба. Дирекция императорских театров очень не хотела принимать ее к постановке. Причин было две.

Во-первых, к русской опере отношение было скептическое. То ли дело итальянская. А русской как бы не существовало. Причина вторая: в «Русалке» Даргомыжского не было привычного сладкоголосья. Он поставил себе целью точно донести текст, ввел много речитативов, декламацию. Это было ново и неожиданно. Музыка тревожила, волновала, а не просто услаждала слух меломанов. Потом все-таки «Русалку» поставили. Шла она летом, в несезон.

Даргомыжский писал: «Положение мое в Петербурге незавидно. Но я не намерен низводить музыку до забавы. Хочу, чтобы звук прямо выражал слово. Хочу правды. Они этого понять не умеют... Притом неуважение ко мне дирекции дает им сильное против меня оружие... Гнусная постановка оперы вредит эффекту музыки! Затасканные декорации и костюмы наводят уныние. Боярские костюмы и престольные украшения, выдержавшие около сотни представлений, носят на себе прорехи и следы закулисной неопрятности... Судите сами, хорош ли эффект?» Не очень хорош. Оперу в конце концов сняли с постановки и возобновили лишь спустя десять лет.

Потом, конечно, признали. Но это был тяжелый период. Он даже хотел сжечь партитуры оперы. Но дирекция отказалась ему их выдать, требуя вносить бесконечные исправления. Это спасло «Русалку». Исправлений он не внес, но и партитуру не уничтожил. Выручали Даргомыжского, по его собственному признанию, хорошенькие певицы-любительницы, которых он собирал у себя по вечерам. «Не будь на свете певиц, — говорил он, — не стоило бы быть композитором». Голос у него был писклявый и хриплый. Когда композитор показывал, как надо исполнять его романсы, певицы от души веселились.

Маленький, усатый, похожий на кота Александр Сергеевич, часами просиживал за освещенным свечами фортепиано, аккомпанировал певицам и подпевал им как мог. Александр Сергеевич был диктатором. Он решительно не мог довериться исполнителю. Даже в ноты вписывал совершенно неслыханные ремарки: «улыбаясь», «вздохнув», «прищурив глаз». Пытался режиссировать исполнение. Романсов у него много. Особенно хорош «Титулярный советник»: «Он был титулярный советник, / Она - генеральская дочь; / Он робко в любви объяснился, / Она прогнала его прочь. / Пошел титулярный советник / И пьянствовал с горя всю ночь - / И в винном тумане носилась / Пред ним генеральская дочь...» Автор текста — Петр Вейнберг, в те времена уважаемый человек. Переводчик, лауреат двух Пушкинских премий.

Стихи его носят отчасти автобиографический характер. Они — о любви Вейнберга к дочери тамбовского губернатора. Но все это давно забыто, а песня жива, ее и сегодня поют. Когда Толстой услышал этот и несколько других романсов Даргомыжского в исполнении Шаляпина, которому аккомпанировал, между прочим, Рахманинов, — прослезился. «Вынул из-за пояса руку, — вспоминал Шаляпин, — и вытер скатившиеся у него две слезы» В конце жизни критики сравнивали Даргомыжского с Гоголем, говорили о сатирическом даре, о мощном социальном заряде его музыки. А композитора продолжал преследовать Пушкин. Последняя его опера — «Каменный гость». Опять по Пушкину.

Закончить он ее не успел. Завещание гласит: «Если умру, не успев дописать «Каменного гостя», пусть Кюи его досочинит, а Корсаков — оркеструет». Так и случилось. Даргомыжского нашли мертвым в кровати с раскрытой рукописью «Каменного гостя» на коленях. Кюи и Корсаков закончили оперу. Но поставить ее долго не удавалось. По указу от 1827 года, русский композитор за свою оперу мог получить не больше 1143 рублей, а душеприказчик Даргомыжского требовал гонорара в 3000. Мариинский театр отказался уплатить эту сумму. (Для сравнения: гонорар Верди в Петербурге составил 22 тысячи.) Но деньги собрали и «Каменного гостя» все-таки сыграли.

Оказалось, что и в России есть опера. И какая!

Ян ШЕНКМАН