Конкурс "Малая Родина": Дмитрий Карпин. "Старый рыбак"

Однажды летом, когда я жил у бабушки и дедушки в деревне на острове Нарым, меня пригласил на рыбалку соседский старик. Тогда мне было всего девять, и я еще не был на настоящей рыбалке, где ставят сети и закидывают самоловы. До этого я рыбачил лишь с берега, на свою старую бамбуковую удочку. Но я всегда мечтал побывать на настоящей и серьезной рыбалке. И вот, наконец, такой случай представился. Утром меня разбудила бабушка. - Вставай, - сказала она. – Старик Николай пришел за тобой. Ты ведь собираешься идти на рыбалку. - Да, - присев на край кровати и начав растирать слипшиеся ото сна веки, ответил я. – А сколько время? - Шесть часов. - Вот это рань. - Ты одевайся, - сказала бабушка. – А я пока пойду на веранду и приготовлю тебе чаю. Там еще блины вчерашние остались, будешь? Я кивнул. Через пятнадцать минут я вышел на улицу. Старик сидел на крыльце и ждал меня. Он был худ и изможден, лицо его покрывали глубокие морщины, а глаза были карие и выцветшие. Мне всегда казалось, что он был очень грустным, наверное, я думал так, потому что он жил один, и его никогда никто не навещал. Его сын погиб много лет назад, замерзнув в стужу, говорили, что он был сильно пьян, а потому просто заснул. Еще у старика была дочка, но она по какой-то причине никогда не приезжала к нему. Мне было жалко этого старика, и поэтому я старался дружить с ним.

Утро выдалось прохладным, и старик был одет в теплую вязаную кофту, широкие солдатские штаны и резиновые сапоги. Я тоже одел свою джинсовую куртку. - Как настроение? – спросил меня старик. – Готов рыбачить? - Да. Только спать немного хочется. - Ничего, это пройдет. Когда мы окажемся на реке, холодный ветерок окончательно тебя разбудит. И мы пошли к берегу. Почти возле самого берега стоял маленький сарайчик, в котором старик хранил старенький мотор от своей лодки и еще какую-то рыбацкую утварь. Мы зашли туда, и старик взял лодочный мотор и канистру с бензином. - Хочешь, я понесу канистру? – спросил я. - Она не тяжелая, возьми лучше сеть, - сказал старик. Но я все же взял канистру, поскольку не хотел казаться бесполезным. На берегу Оби было еще холоднее. Дул сильный ветер, от него на реке поднимались волны, они накатывали на берег и омывали песок, и тот становился сырым и вязким. В воздухе летали чайки, они пронзительно кричали и ныряли в воду, пытаясь наловить себе рыбы. Мы остановились у лодки старика, она была старая и проржавевшая в некоторых местах. В отличие от лодок нового образца, у нее не было руля, и править приходилась, сидя возле мотора и управляя специальным рычагом. Старик закинул в лодку все снаряжение и заставил меня забраться внутрь. После этого он отвязал лодку и, оттолкнув ее от берега, запрыгнул на нее сам. Лодка закачалась, а волны быстро подхватили ее и понесли по течению. Старик не обратил на это внимания и установил мотор, потом он залил в него бензин и взял в руки веревку. Веревку он обмотал вокруг зажигания и с силой дернул, но мотор не завелся. Не завелся он и со второго раза, и с третьего. Старик проделывал эту процедуру много раз, пока, наконец, мотор не зарычал, и не запахло жженым бензином. - Такой же старый, как мое сердце, - сказал старик. – И так же плохо работает. - Что вы, деда Коля, у вас отличное сердце. - Спасибо, Дима, ты очень добор, - сказал старик. – Но я, правда, уже очень стар. Я ведь старше твоего деда лет на десять, и, когда началась война, ему пришлось работать на заводе, а мне воевать. - Но он тоже хотел воевать, я знаю. - Да, хотел. И он бы был отличным солдатом, поскольку лучше него стрелка я не видел. Но зато он стал отличным охотником.

Помнится, одно время он даже зарабатывал охотой, продавая подстреленную дичь в местные столовые. Да, он был хорошим охотником. Жаль, что его парализовало. - Мне тоже жаль, - сказал я. – Мне бы так хотелось поохотиться вместе с ним. - Твои охоты еще ждут тебя, - сказал старик и повел лодку вперед. Лодка быстро набирала скорость, подпрыгивая на волнах, как на кочках, брызги летели из-под нее, попадая мне на лицо, и я чувствовал, какая была холодная вода этим утром. Ветер шумел, казалось, он пронизывал меня насквозь, такой он был сильный, к тому же, он бил прямо в лицо, и я покрепче укутался в свою джинсовую куртку, и, сидя на корме, смотрел вперед в бесконечную гладь реки. Остров, от которого мы отплыли, быстро исчезал из виду. Теперь мимо нас проносились другие маленькие островки, на которых, кроме песка, ничего не было. Мы плыли дальше, и вскоре я увидел берег большой земли, он был высокий и весь заросший огромными соснами. Этот береговой лес тянулся очень далеко, и мы долго плыли мимо него. И поскольку берег был высокий, я видел все его слои, видел береговой песок и глину, лежащую сверху, а потом шла земля, на которой росли сосны. Я рассматривал этот лес и неожиданно увидел лося, вышедшего из чащи и смотревшего на реку. - Смотри, там лось, - сказал я старику. Старик поднял ладонь и, поставив ее выше глаз, прищурился. - И вправду, лось, - сказал он. – А у тебя зоркий глаз, прямо как у твоего деда.

Вскоре мы доплыли до места, где река раздваивалась, поскольку посередине был большой остров, заросший деревьями и кустарниками. Мы свернули в левое русло, оно было намного уже правого, и поплыли по нему. Здесь река сужалась, и течение было уже не такое бурное. Я увидел, как небольшой рукав реки течет вглубь острова, и старик направил лодку туда. - В таких заводях всегда много рыбы, - сказал он. – Здесь спокойно и много тени, рыба просто обожает такие места. Старик заглушил мотор и, взяв весла, начал грести. Приток, в который мы заплыли, был очень узким, едва ли сюда мог заплыть корабль, и мне казалась, что даже двум лодкам здесь было бы тесно. Деревья здесь будто росли из самой воды, их узкие стволы подымались вверх, а листва чуть ли не падала нам на головы – это были плакучие ивы. Казалось, что мы плыли по длинному волшебному коридору, созданному самой природой, пол которого был гладкий и зеркальный, а стены - мягкими и зелеными. Наконец, старик перестал грести. - Видишь буек? – спросил он, указывая на белый кусок пенопласта, плавающий на воде, возле правого борта лодки. Я кивнул. - Я всегда помечаю так сеть, чтобы потом можно было легко ее отыскать. Старик нагнулся и подобрал буек. - Я буду тянуть сеть, - сказал он. – А ты снимай рыбу и кидай ее в мешок. Только будь осторожен, у щук большие и острые зобы, они легко могут прокусить тебе палец. - Я буду осторожен. И старик начал тянуть сеть. Он тянул медленно, и она опускалась на дно лодки, а я, склонившись над ней, собирал рыбу. Первой попалась большая щука, я осторожно взял ее за туловище и выпутал из сети. Щука смотрела на меня своими огромными глазами и с жадностью хватала воздух, отчего жабры ее раздувались. Я заглянул ей в рот и увидел несколько рядов маленьких и острых, как бритва, зубов. Да, такая хищница легко могла прокусить мне палец. Я поморщился и кинул щуку в мешок. За щукой в сеть попались еще несколько окуней, а потом и еще несколько щук, чуть поменьше первой. А потом нам наконец-то попался стерлядь. Он совсем не походил на других рыб, у него был острый нос и длинный изящный хвост, а хребет и бока его покрывали острые выступы.

Рыба была темной, с белым брюшком. Да и чешуя стерлядя совсем не напоминала чешую других рыб, а скорее походила на шкурку. - Это самка, - сказал старик. - Откуда вы знаете? - Посмотри на ее живот, он раздут от икры. Я посмотрел на живот, тот, в самом деле, был очень большим. - Это очень древняя рыба, - сказал старик. – Жаль, что ее осталась так мало. Помнится, когда мы с твоим дедом были молодыми, мы ловили сотню таких рыб в день, хотя и сетей мы тогда ставили гораздо больше. А сейчас эту рыбу почти всю переловили, и поймать десяток таких с одной сети – это уже удача. - Жаль, - сказал я. – Она ведь такая вкусная. Обожаю, когда бабушка запекает их в пироге. А еще я люблю жевать ее хрящики. - Это самая вкусная рыба. Она вкусна, чтобы с ней не делали, а самое вкусное в ней икра. Я кивнул и мечтательно закатил глаза, вспоминая вкус черной икры. Старик продолжил тянуть сеть, и я снова начал выпутывать рыбу. К тому времени, как сеть была вытянута, у нас уже было достаточно рыбы. В мешке было штук двадцать окуней, столько же щук и с десяток стерлядей. За это время солнце поднялось высоко и начало припекать. Его лучи отражались от безбрежной глади реки, отчего вода казалась прозрачной и блестящей. Я снял куртку, потому что мне стало жарко, и почувствовал, как легкий ветерок ласково обдувает меня. - Перед тем, как ставить новую сеть, нам стоит немного подкрепиться, - сказал старик. - Я не голоден. - А мы и не будем наедаться. Мы лишь немного полакомимся. - Чем? Вместо ответа старик достал из мешка еще живую стерлядку и начал потрошить ее на корме лодке. Сначала он извлек все внутренности, а затем порезал рыбу кружечками. Голову и хвост старик положил в отдельный мешочек. - Пусть кот дома тоже полакомится, - сказал он. Кусочки нарезанной рыбы старик скинул в стеклянную банку. Затем он извлек откуда-то соль и перец и посыпал всем этим содержимое банки. После чего он закрыл банку крышкой и тщательно потряс ее. Потом он открыл крышку и сказал: - Ешь. Это называется – чушь. Я с недоверием посмотрел на сырую рыбу. Увидев мое смятение, старик улыбнулся и сказал: - Не бойся, ешь, это вкусно. Я осторожно взял один кусочек и начал жевать его. Каково же было мое удивление, когда я почувствовал вкус сырой стерлядки: она была чудесна. - Как вкусно. - Я знаю, - сказал старик. – Вот видишь, никогда не узнаешь, понравиться тебе что-то или нет, пока не попробуешь. Когда мы доели рыбу, старик достал приготовленную им чистую сеть, и мы принялись ее ставить. Это не заняло у нас много времени. Мы просто протянули ее из одного конца русла реки в другой, и наша работа на сегодня была сделана. После этого мы поплыли домой.

Мы выплыли из заводи, где ставили и снимали сети, и поплыли вдоль заросшего ивами острова. Мы снова увидели большую землю и береговой лес. Брызги летели мне в лицо, но зато ветер дул в спину, и мне пришлось надеть свою джинсовую куртку, потому что от быстрой езды лодки становилось холодно. А потом мы увидели наш остров. Вдоль берега стояло много лодок, кто-то так же, как и мы, возвращался с рыбалки, а кто-то просто ездил по своим делам на большую землю. Кода мы дошли до дома, где жили мои бабушка и дедушка, старик отдал мне половину улова. А я поблагодарил его за приятно проведенное время. Я был очень ему благодарен, ведь мы чудесно провели время, и я узнал много нового. Субботний день был банным. В этот день мы всегда мылись. Баня у нас была общая, и, помимо нас, в ней мылось еще несколько семей, и даже старик Николай. Мы топили ее по очереди, и на этой неделе очередь дошла до нас. Поэтому ранним утром мы пошли с бабушкой в баню и затопили ее. Через несколько часов баня должна была прогреться, и тогда в ней уже можно будет мыться. А моя задача заключалась в том, чтобы бегать каждые полчаса в баню и проверять, не погас ли огонь и, когда надо, подкладывать новых дров. Этим я и занимался. В очередной раз возвращаясь из бани, я встретил старика Николая, мне показалось, что он был немного взволнован. - Здравствуйте, деда Коля. - Здравствуй, Дима. Как банька? - Прогревается. Я только что подложил туда новых дров. Скоро можно будет мыться. - Я все равно пойду туда последним, как всегда. - А куда вы направляетесь? – спросил я. Мне хотелось как-то мягче подойти к беспокоящей меня теме. - К вам. Захотелось немного посидеть с твоим дедом. - Тогда пойдемте вместе, я тоже иду домой. – И мы пошли по направлению к дому, и по дороге я все же спросил: - Знаете, мне показалось, или вас что-то беспокоит? - А у тебя зоркий глаз, - рассмеялся старик. Потом он, почему-то, сменил тон и спросил: - Дима, ты ведь мне друг? - Еще бы. - Знаешь, моему внуку сейчас столько же лет, сколько и тебе. Я бы так хотел его увидеть, но это невозможно. - Почему? - Наверное, я просто был плохим отцом, и уделял мало времени своим детям. - А мне кажется, вы были хорошим отцом, ведь вы так любите детей. Вы всегда помогали мне и многому меня научили, вы даже брали меня на рыбалку. - Наверное, осознание своих ошибок приходит слишком поздно. На тот момент я не понял значение его последних слов. А спросить я не успел, потому-что мы уже дошли до дома, где жили мои бабушка и дедушка. Мы зашли в дом, и бабушка радостно встретила нас. Она спросила, не хочет ли Николай есть, но он отказался и пошел к деду. Тогда бабушка достала бутылку самогонки и налила всем по стопке, кроме меня, конечно. Я просто сидел на кровати и смотрел телевизор, между делом прислушиваясь к их разговору. Но их беседа не сулила ничего интересного, они вспоминали свою молодость и обсуждали какие-то новости, между делом наливая себе по новой рюмке.

Пока они сидели и разговаривали, я несколько раз бегал в баню и подкладывал новых дров. Когда баня была готова, в нее пошли мыться наши соседи, а после них бабушка. Когда бабушка вернулась, то мыться пошел я. Из бани я вернулся чистый и раскрасневшийся, там было очень жарко и, попив холодного кваса, я завалился на кровать смотреть телевизор. Бабушка что-то готовила на кухне, а дед и Николаем, все сидели за столом и старик ему что-то рассказывал. Наконец, Николай встал и, допив последнюю рюмку сказал: - Знаешь, теперь я уже совсем не боюсь, я принял решение и знаю, что так будет лучше. Дед лишь кивнул головой и старик ушел. Старика не было долго, и бабушка сказала мне, чтобы я сходил в баню и посмотрел, там он еще или нет. Я поднялся с кровати и пошел в баню. Меня не было минут двадцать, а когда я пришел домой, то тихо прошел в комнату и молча сел на кровать. - Что случилось? – спросила меня бабушка. - Старик повесился, - сказал я.

Октябрь 2009 год

Дмитрий КАРПИН