Александр Петрович Довженко

У классика советского кино Александра Довженко были сложные отношения с властью. Почти как у Пушкина с царем. Любовь, но странная. Полная ревности, роковой страсти и скрытых комплексов. То плюнет, то поцелует. Когда-то он за эту власть воевал в Красной армии. Потом по ее поручению был дипломатом в Берлине. Потом рисовал в газетах карикатуры на врагов Советской России. В те времена их любовь с властью была чистой, незамутненной. Он ее любил, и она ему отвечала тем же. Революция в его первых фильмах напоминает гоголевские «Вечера на хуторе близ Диканьки». Сказка, легенда, колдовство. Черная и белая магия. Чтобы убедиться в этом, достаточно одного кадра из фильма «Арсенал». Офицер стреляет в большевика, но пули отскакивают от тела. То есть большевик – это такой человек, которого не берут пули. Большевики бессмертны. Они – люди, заговоренные революцией.

Но было у революции и другое лицо. Довженко его показал в фильме «Земля». Коллективизация, страх, голод, превращение человека в злобное тупое животное. После этого фильма его любовь с властью дала серьезную трещину. В газетах началась травля. Режиссера упрекали в сгущении красок, в том, что он не отразил должным образом роль коммунистической партии. И вообще: вредный, враждебный Советской России фильм. Травлю возглавил Демьян Бедный, напечатавший антидовженковский фельетон в «Правде». Он прямо назвал «Землю» «контрреволюционным и похабным» произведением. После этой статьи Довженко с нервным срывом попал в больницу. В течение нескольких дней его голова стала совсем седой. Еще бы. Такие обвинения запросто могли кончиться лагерем или стенкой. А он был хоть и большевик, но пули от него не отскакивали.

Спустя много лет они встретились с Бедным, и Бедный сказал: «Не помню, за что я тогда выругал вашу «Землю». Но ни до, ни после я такой картины не видел. Это произведение великого искусства». Как все просто. Сначала травил, а потом забыл, за что. Подлость, граничащая с детской шалостью. Спас карьеру Довженко фильм «Щорс», сделанный по заказу Сталина. После премьеры они вместе распевали украинские песни. Потом Сталин даже пошел провожать Довженко домой. Следом за ними ехал бронированный автомобиль. Кончилось тем, к чему и шло: Довженко получил Сталинскую премию. Любовь вспыхнула с новой силой. Но ненадолго. После фильма «Битва за нашу советскую Украину» Сталин вызвал Довженко на заседание Политбюро. И сказал: «Вы, товарищ Довженко, – украинский националист! Если бы не ваши седые волосы, мы бы с вами по-другому разговаривали», – и выразительно посмотрел на Берию. Берия заорал: «Пожалели десять метров пленки для изображения товарища Сталина?! Учить вас надо, как снимать кино! По фильму надо разбрасывать — тут серпочек, там молоточек, тут серпочек, там молоточек… Будем вправлять мозги!»

Еще хуже стало, когда он стал снимать фильм «Мичурин». Сталин лично был его цензором. Довженко заставили вырезать историю про любовь Мичурина к молодой аспирантке и вставить восторженные слова о Сталине. Особенно позорным выглядел эпизод с американцами, которые якобы предлагали Мичурину эмигрировать, а он гордо сказал им: «Я родину не покину!». На самом деле было так: американцы хотели купить саженцы, но Мичурин заломил цену и сделка не состоялась. В общем, картину изуродовали. Довженко ужасно переживал. Он лежал на своей железной кровати и рыдал. Единственное хорошее, что осталось в фильме, — роскошные сады: пышные, цветущие. Символ отшумевшей любви.

Ян ШЕНКМАН