Мелочи нашей жизни. Музейное продолжение

Если, не дай Бог, приключится на Земле глобальная катастрофа из разряда тех, что описывают в своих романах фантасты, и люди будут вынуждены вернуться к кустарным способам производства, человечество не пропадет. Потому что есть у него такие хранилища информации, как Белгородский государственный музей народной культуры. Здесь есть все, чтобы заново, с нуля, возродить, например, производство лаптей из веревки и лыка — подробнейшее описание технологии, набор подлинных деревянных инструментов: рейсмус для определения толщины, угольник, крючок-кочедык для плетения. Для каталей, то есть мастеров-валеночников, найдутся рубель и терка, для ткачих — самопрялка и станок...

Бесценные тома «Материалов по исследованию кустарной промышленности Курской губернии» (Белгородчина входила в ее состав) с дотошностью зафиксировали состояние народных ремесел и технологии производств в начале ХХ века. Многие из промыслов, помогавших в то время обустроить быт крестьян и горожан, сегодня уже не существуют: не сыскать на Белгородчине крыльщиков, покрывавших соломой хаты, сетует А. А. Басаргина, ведущий сотрудник научной лаборатории. Прожившая 18 лет под соломенной крышей, она помнит, как мочили в яме с белой глиной ржаные снопы, как укладывали их колосьями вниз на скаты крыш, поливали жидкой глиной и чесали. А в голодные годы солому с крыш снимали на корм скоту...

Полностью исчез сундучный промысел, знатным мастером которого был дед Басаргиной, Петр Аксентьевич Макиев из Томаровки, — на большом сундуке дети и ели, и спали, и делали уроки. Самые маленькие, рекрутские сундучки делались для солдат, побольше — для крестьянского обихода, хранения одежды и документов. А самый роскошный, оклеенный узорной парусиной, крытой лаком, назывался «укладкой» — для богатеев и невест на выданье. Столетиями сундучники жили в Слоновке, шубники — в Алексеевке, изготовители деревянных коробов-мерниц — в Зимовеньках.

Некоторые промыслы всем на удивление пережили свое время и получили в наши дни новое дыхание. Бондари сегодня обеспечивают ушатами любителей бани; кузнецы, которых, чтобы лошадь подковать, в селе днем с огнем не отыщешь, переместились в города. Делают ажурные скамейки и решетки для коттеджей... Возродилось даже экзотическое ремесло углежогов — в одном из районов области производят уголь для мангалов (раньше им заправляли самовары и чугунные утюги). Кстати, сотрудники музея народной культуры сами не прочь попить с коллегами чайку из старинного тульского самовара, — для растопки в отделе Басаргиной специально держат и уголь, и сосновые шишки, и сапог кожаный.

Здесь не только проводятся выставки и Дни мастеров, во время которых лозоплетельщики, гончары, резчики и другие специалисты по древним ремеслам передают свои умения молодежи (те же валенки одна из мастериц предлагает сегодня валять с помощью... стиральной машины!) Важная часть работы музейщиков — проведение этнографических конференций, подобных недавно состоявшейся — «Культура и быт Белгородчины в период Великой Отечественной войны и восстановления народного хозяйства». Выступавшие на ней школьники рассказывали о частушках и песнях времен войны, записанных за старожилами, о чернилах из свекольного сока и светильниках из стреляных гильз.... А Басаргина посетовала, что по всей области ищет сейчас литые из автомобильной резины галоши, которые делали в войну, но пока не нашла...

Быт всех времен стал подлинным предметом исследования музейщиков. В фондах зреют будущие экспозиции — потихоньку складываются на полки предметы быта 50-х, 60-х, 70-х годов. Сотрудники, их родные и знакомые приносят в музей то смешные шляпки мам и бабушек, то керосинки и керогазы, найденные на развалинах старых домов, то упаковки от стирального порошка, — первую продукцию Шебекинского химзавода, то основательно забытую радиолу на длинных ножках... «Собирайте предметы новейшей истории, — настраивает своих сотрудников директор музея Н.И. Шатерникова. — Через полвека они станут раритетами, и мелочи быта наших современников вновь будут интересны потомкам».