Ростовская финифть

Как я люблю ее в первые дни,

Только что из лесу или с метели!

Ветки неловкости не одолели.

Нитки ленивые, без суетни,

Медленно переливая на теле,

Виснут серебряною канителью.

Пень под глухой пеленой простыни.

Озолотите ее, осчастливьте —

И не смигнет, но стыдливая скромница

В фольге лиловой и синей финифти

Вам до скончания века запомнится.

Это стихотворение, «Вальс со слезой», посвященное недавно тогда «реабилитированной» новогодней елке, Борис Пастернак написал в 1941 году. В колкой снежной паутине, с мороза, елка видится нам, как живая, и не в последнюю очередь – благодаря сравнению с финифтью, переливающейся красками и переплетающейся в диковинные узоры. Надо сказать, что для современников Бориса Пастернака такое сравнение было более чем красноречивым, хотя бы потому, что сама финифть встречалась в богатых и культурных домах: иконы, шкатулки, украшения, посуда… Да что и говорить – в свое время даже мастера Карла Фаберже, работавшие для царского двора, охотно использовали финифть. Ювелирной росписью фирма Фаберже украшала сложные и дорогостоящие произведения, которые приобретали представители высших кругов общества, используя их в качестве редких и ценных подарков для особых случаев…

Удивительно, но факт: сегодня финифть производят только в двух точках мира: у нас в Ростове Великом и еще в одном небольшом городке во Франции. Больше – нигде.

В словаре читаем: «Финифть – это особый вид прикладного искусства, в котором используется эмаль (в качестве основного материала) в сочетании с металлом». Эта техника зародилась в Византии в VI столетии и потрясла искушенных ромеев настолько, что ее немедленно начали применять для высочайших нужд: в хронографе одного византийского автора рассказывается об изготовлении императором престола с перегородчатой эмалью для константинопольского храма Святой Софии. Призванные для этого мудрые мужи и искусные художники положили в горнило «злато, серебро, медь, электр, железо, стекло, камени честные многие, яхонты, смарагды, бисер, касидер, магнит, ониксий, алмазы и иная до семидесят двух различных вещей... Огнь же оные вещи стопи, и сотвориша едино смешение. Царь же и первый художник видеша ангела, пристояща делу и мешающа в горниле». Далее художник, влив в форму полученное, «сотворил святой престол – литой, разноцветный и пречудный». Не мудрствуя лукаво, византийцы же дали и имя новому изобретению – финифть, что происходит от греческого «фингитис» и означает «светлый блестящий камень». Самое первое упоминание о русской финифти мы встречаем в Ипатьевской летописи, датированной 1175 годом. В Древней Руси цветная эмаль считалась одним из самых дорогих и красивых материалов, производства которых «на месте» пока еще не существовало.

Впрочем, не было тогда еще ни авторских прав, ни патентов, а потому ремесло начало процветать и осваивать новые территории. В середине XVIII века финифть уже всерьез приходит в Россию, а местом своей «постоянной прописки» выбирает Ростов Великий, бывший в те времена крупным епархиальным центром. Там, в Яковлевском монастыре, и развернулось первое производство ростовской эмали. Дело в том, что тогда в монастырь потянулись тысячи паломников со всех концов страны: много было желающих прикоснуться к находящимся там чудотворным мощам. А иконки, писанные местными мастерами, были для них лучшими сувенирами. Фронт работ ростовских мастеров, конечно, не ограничивался только производством иконок, однако церковная тематика соблюдалась строго. Писали и большие иконы. А финифтью украшали церковную утварь и облачения священнослужителей.

В конце XIX века эмальерное производство в Ростове развернулось на широкую ногу: была открыта учебно-производственная мастерская финифтяной живописи, где шли поиски новых возможностей для старинного промысла. Ученики не только приобретали традиционные навыки подготовки сырья и собственно живописи, а затем обжига, но еще и изучали рисунок, композицию, историю искусств. С ними начали работать столичные художники-профессионалы, а в сюжетах появились вполне светские мотивы: цветочная роспись, бытовые картинки, а особенно стали популярны портреты, выполненные в такой технике. Финифтью украшали даже ордена!

С развитием техники на территорию мастеров финифти вторглось механизированное серийное производство – фотография-дагерротип и цветная печать. Но финифть жила еще долго: мастера организовывали артели и работали днем и ночью, чтобы догнать и перегнать штамповочные машины. Надо сказать, что у них это получалось и с приходом нового времени, новой власти, новых реалий: после революции финифть не ушла в подполье, не угасла, как, например, иконопись, а получила новое развитие, правда, в несколько ином качестве. Именно тогда особенно развилось изготовление украшений, шкатулок и рамок из финифти. В 1960 году разрозненные производства объединились в фабрику «Ростовская финифть», которая сегодня остается единственным в стране предприятием, где выполняют декоративную роспись по эмали. Трудятся там целые династии ростовских мастеров. В каких техниках они только не работают: живопись по эмали, горячая эмаль, эмаль по скани (так называемая русская эмаль), эмаль по литью, эмаль с накладками… Изделия ростовских мастеров хранятся в Музее народного искусства в Москве, Государственном Историческом музее, Государственном Русском музее и многих других. Но самая большая коллекция финифти находится, как несложно догадаться, в единственном в своем роде Музее финифти, в музее-заповеднике «Ростовский кремль». Там можно своими глазами увидеть, как развивался этот промысел на ростовской земле, полюбоваться как старинными, так и современными финифтяными изделиями, поражающими своей красочностью, тонкостью и хрупкостью. Кстати, финифть – это едва ли не единственное из художественных ремесел, где художник работает не один, а вместе с ювелиром.

А хрупкость финифти – только кажущаяся. Изделия веками сохраняют всю палитру цветов и четкость рисунка, для выполнения которого мало быть просто хорошим живописцем. Дело в том, что, когда художник пишет, например, маслом, – цвет на готовом изделии остается таким же, как при наложении краски. А здесь нет: при обжиге краски меняют оттенки, причем каждая из них ведет себя по-своему. Такое искусство дается не только талантом и опытом, но и постоянным поиском. Поведение огнеупорных красок при обжиге, получение именно того цвета, который нужен, – это целая наука, постигается она годами.

Мария СБОЕВА