Бедность как искусство

Представьте себе четырех людей, которые уже давно не ели. Всех их объединяет чувство голода, но от еды они отказались по разным причинам. У первого это сознательный жест, у второго — пост, у третьего нет денег на еду, а четвертый хочет похудеть и быть здоровым. Выставка «Русское бедное», созданная для Пермского музея современного искусства и показанная, наконец, в столице в рамках Московской биеннале, на мой взгляд, демонстрирует третий тип причин.

Образ творческой личности, у которой нет еды из-за бедности, придумал куратор проекта, в прошлом галерист, а сегодня директор Пермского музея современного искусства, Марат Гельман. Объяснение идеи выставки далеко, конечно, от любой искусствоведческой теории, но мы его принимаем, потому что «Русское бедное» создано не для изучения искусствоведами, а для решения практических задач — определения, каким должно быть современное российское искусство, чтобы войти в историю и остаться там навсегда. Об этой выставке говорили и писали предостаточно, и, чтобы избежать повторов, начнем сразу с описания ее экспортного варианта, потому что показ выставки из Перми в Москве на международной биеннале равнозначен ее зарубежным гастролям.

Во-первых, для Гельмана было принципиальным показать выставку в рамках Московской биеннале. По его словам, не было никакого смысла открывать ее в другое время. Проект международный, кураторский и может в отдаленном будущем занять место не специального проекта, как в этом году, а основного. Судите сами: куратор основного проекта «Против исключений» Жан-Юбер Мартен придумал совместить традиционное искусство аборигенов Австралии и бедных народов стран третьего мира с современным искусством Европы и Америки, материалом для которого становятся отходы цивилизации. В этом соотношении идея Гельмана собрать на одной площадке произведения, созданные из бедных материалов: дерева, отходов производства и вообще всего, что под руку попалось, — созвучна идее Мартена показать очевидное сходство начальной и конечной стадии культуры. Российские художники, принявшие участие в проекте Мартена, представлены и у Гельмана — с другими проектами.

Так, Александр Бродский у Гельмана показал несколько своих старых и уже ставших классическими работ: «Предпоследний день Помпеи» (1997), «Психоделический фургон» (1997), «ЦПКиО» (1997) и другие, где объекты сделаны из необожженной глины, потому что, и это подчеркнуто в релизе к выставке, у художника в то время не было денег на печь для обжига. Для Мартена Бродский сделал, конечно, новый проект — соорудил гигантский макет современного города из стекла, который убрал в мусорные контейнеры, таким образом обозначив свое отношение и к современной архитектуре, и к современной культуре. Другим не менее знаковым художником в обоих проектах стал Валерий Кошляков — один из самых известных русских за рубежом. Свои объекты он делает из дешевых материалов — картона и скотча, но при этом собирает монументальные инсталляции.

В коллекции «Русского бедного» Кошляков представлен работой «Храм» (2002) и другими картонными картинами с добавлением скотча и краски, также он представлен и у Мартена — обозначил развалины античного храма скотчем на стене. Также стали участниками обоих проектов «Синие носы» — группа, любимая народом за видеоскетчи на злободневные темы. «Русскому бедному» они отдали несколько своих старых видео, в том числе инсталляцию, где на дно картонных коробок проецируется видео, в котором художники на ускоренной перемотке спят, едят, общаются с девушками.

В проекте Мартена, тоже не без «бытового юмора», художники воссоздали историю некоего уральского художника, маргинала и аутсайдера, чья биография показана через переломные этапы новейшей российской истории. Левый художник Дмитрий Гутов, который уже давно увлекается экспериментами с металлической проволокой, пытаясь в ней воплотить то цитату из Маркса, то японскую каллиграфию, отдал «Русскому бедному» часть проекта «В поисках небесной гармонии».

Для основного биеннальского проекта он разложил на металлической сетке, в несколько уровней натянутой под потолком, геометрические фигуры, тем самым отсылая к супрематизму начала прошлого столетия. Совпадение по именам российских участников проекта Мартена и Гельмана — почти стопроцентное, но, пожалуй, главное, что их объединяет, — направленность на визуальное развлечение. Все собранные объекты, как правило, — больших размеров и напоминают парк аттракционов, куда можно приходить с детьми и где каждому придется что-то по душе.

Кому-то понравятся гигантские конструкции из дерева Николая Полисского, напоминающие одновременно древнее и современное оружие, увеличенное до нечеловеческих размеров. Другие будут восхищаться рукодельными книгами из дерева и шкафом для них, сделанным из старых досок речного вокзала, где сегодня расположился Пермский музей современного искусства, или улыбаться, глядя на кое-как сделанные и оттого беспомощные механические игрушки художницы из Ашхабада Златы Понировской, и так далее. Еntertainment основного проекта биеннале подкреплен всякого рода живыми существами: в экспозиции присутствуют птицы, насекомые, змеи, все они — часть художественных проектов.

Конечно, наблюдать за тем, как таракан поедает другого таракана, кому-то интереснее, но у «Русского бедного» есть свои козырные тузы. Например, экспонаты из коллекции художника Владимира Архипова. Он занимается собирательством объектов, сделанных народными умельцами из предметов, уже вышедших из обихода. Старый ржавый дорожный знак превращен в лопату, детская коляска стала прекрасной основой для передвижного лотка с чебуреками, а старые раздвижные дверцы от автобуса служат стенами душевой кабины — и так далее, нет предела народной фантазии и творчески порывам населения.

Гельман также уточнил, что «Русское бедное» ждет расширение по всем четырем типам голодающих, обозначенных в самом начале: и по типу сознательного отказа от еды, куда попадают левые и радикально настроенные художники, и по религиозной причине, и по причине стремления сохранить здоровую форму — здесь опять привет Мартену, традиционное соединяется с цивилизаторским. В ближайшее время Гельман намерен показать «Русское бедное» вместе с итальянским «бедным» искусством — arte povera, — которое возникло намного раньше русского и побудительные причины которого относятся как раз к первому типу.

В 60-х годах итальянские художники этого направления сознательно использовали воздух, воск, зеркала, свинец, газеты, растения, неон, трубы, ткань и так далее. Проведение совместной выставки запланировано в далеко не самом бедном городе Италии — Милане. Итак, у «Русского бедного» явно наблюдаются амбиции стать национальным художественным проектом, только в этой пока очень успешной истории есть одна гигантская ловушка — под остроумную классификацию «голодного искусства» легко подмять все, что когда-нибудь делалось или будет делаться в будущем. В этой ситуации совершенно бессмысленными становятся протесты левых, насмешки правых, эксперименты тех, кто посередине.

Обессмысливаются нонконформизм 60-х, концептуализм 70—80-х, акционизм и романтизм 90-х, ностальгия нулевых и так далее. И не нужно вдумываться в замысел и идею проекта — все же предельно ясно: какая страна, такое и искусство — бедное, но в мыслях о прекрасном.

Ирина САМИНСКАЯ