Огненная палитра Хаима Сутина

«Внешне Сутин был некрасив: сутулый, с короткой шеей, втянутой в плечи, с крупными чертами лица и тяжелой челюстью, как у деревянной скульптуры, высеченной топором доисторического мастера. Копна жестких, темных волос, постриженных по-крестьянски в кружок, скрывала низкий лоб и большие оттопыренные уши. Выразительные, глубоко посаженные темные глаза под набрякшими, покрасневшими веками глядели исподлобья… Но более всего поражали его небольшие, изящные и слабые кисти рук. Казалось невероятным, что эти руки могут писать такие мощные полотна».

Так вспоминала о Сутине одна из королев русского художественного Парижа, делившая кров вместе с ним, Модильяни, Кикоиным, Шагалом — Мария Воробьева Стебельская, более известная по псевдониму, которым она подписывала свои работы — Маревна. А более чем через полвека Михаил Шемякин рассказал о Сутине Владимиру Высоцкому. «До меня он его не знал», — писал он в предисловии к трехтомнику стихов своего друга, к тому времени уже ушедшего. — Спросил: «Что это за странный художник, который пишет туши?» Я говорю: «Ты что?! Это наш соотечественник Сутин! Это гений!» Ну, через пять минут Володя был большим поклонником Сутина, чем я».

Хаим Сутин стал для великого русского барда одним из главных открытий на Западе. И появилась дивная баллада, навеянная сутинской серией, запечатлевшей освежеванные туши с парижских боен:

Ударил ток, скотину оглоуша,

Обмякла плоть на плоскости картины

И тяжко пала мяснику на плечи,

На ум, на кисть творцу попала туша,

И дюжие, согбенные детины,

Вершащие дела нечеловечьи.

«Суть Сутина — спасите наши туши», — писал Высоцкий. К слову, эти картины рождались в условиях отнюдь не благопристойных. «В мастерской на улице Сен–Готар в Кань Сюр Сутин бросал вызов Рембрандту, изображая мясные туши невероятно реально и мощно. В его работе «Туша быка» туша разрублена пополам и подвешена за задние ноги на сине-зеленом фоне так, что она образует треугольник. Ноги с обрубленными копытами и корпус напоминают подвешенное за ноги человеческое тело с обрубленными ступнями и ладонями, с маленькой, раздробленной, бесформенной головой…Сутин принес от мясника свежую кровь и поливал ею протухшее мясо…Огромные зеленые мухи роились у дверей мастерской, как пчелы перед ульем: соседи и прохожие в испуге вызвали полицию. Сутин давал пояснения, бранясь по-русски, требуя, чтобы жандармы оставили его в покое и дали закончить работу, он брызгал слюной, топал, почти рыдал. Но все же его заставили избавиться от гниющей туши».

Так вспоминала та же Маревна, одна из тех, кому выпало то ли счастье, то ли несчастье встретить на своем пути этого угрюмого человека, воплотившего на своих полотнах кровавый вихрь ХХ столетия. Все эти малоблагозвучные подробности, как и восприятие «сутинских туш» Владимиром Высоцким, словно магический кристалл, высвечивают и подробности жизни и творчества художника и то влияние, которое этот уроженец нищего еврейского местечка в Белоруссии оказал на мировую культуру.

На Западе Сутину посвящены сотни статей и десятки фундаментальные работ. В 1993 в Кельне увидели свет два огромных тома каталога-резоне, поток исследований не иссякает и сегодня. Он единственный из представителей Парижской школы удостоен памятника. В сквере Гастона Бати, совсем рядом с Монпарнасским кладбищем, где нашел свой последний приют Хаим Сутин, стоит фигура странного сутулого уродца. Насупленного и гордого. Говорят, именно таким он был в жизни.

Этому человеку, которого сегодня, не стесняясь, называют гением и картины которого в свое время не вызывали у большинства публики ничего, кроме насмешек и недоумения, и посвящен большой альбом «Хаим Сутин», только что увидевший свет в московском издательстве «Искусство — ХХI век». Автор — замечательный питерский искусствовед Михаил Юрьевич Герман, перу которого принадлежат более сорока монографий. О Мемлинге, Ватто, Кандинском, о любимой Парижской школе. Как всегда, в изданиях «Искусства — ХХI века» царствует иллюстрация. Многочисленные сутинские пейзажи, где деревья и кусты словно просят о помощи, портреты, на первый взгляд грубые, прямолинейные, но с поразительной силой передающие характер изображенных. И, конечно, его жестокие натюрморты — туши птиц и быков, которые он яростно, одну за другой, выписывал сильными, мощными мазками. И порою кажется, что в такой же манере написана книга.

Автор цитирует многочисленные воспоминания о мастере, приводит строки из работ искусствоведов, пытавшихся разгадать загадку Сутина, и постепенно вырисовывается жизнь и судьба этого странного и великого художника. Он прожил всего пятьдесят лет и умер в 1943. Невзирая на все, что творилось вокруг в оккупированной Франции, Сутин не погиб в концлагере и не был застрелен при облаве. Он умер после операции язвы в Париже, изведав страх загнанной жертвы, состояние, которое, так умел передать на своих полотнах. Почти всю жизнь Сутин прожил в Париже, эмигрировав из белорусского местечка, где всем правила жестокая нищета. В его судьбу в великом городе вошел знаменитый «Улей», пристанище художников, где он делил кров с Модильяни, Шагалом, Кикоиным.

В столице Франции проходили его выставки, здесь он встретил продавца картин — «маршана» Леопольда Зборовского, который и привел Сутина к коммерческому успеху. Ведь были годы, когда мастер не бедствовал, и одним из его главных занятий стало уничтожение ранних работ — художнику казалось, что они ничего, кроме вреда, уже не принесут. Михаил Герман ведет свой рассказ, обрамляя цитатами из воспоминаний тех, кто знал художника, и тех, кто изучал его творчество. Почти через страницу нас встречают репродукции картин мастера, от первых белорусских опытов до последних трагических пейзажей.

«Он был жрецом, — пишет Михаил Герман, — Живописи как таковой, ее почти физически переживаемого процесса, он различал в реальности ее художественные составляющие, ее цветовую и пластическую основу, и извлекал из видимого «вещество искусства» с торопливой истовостью хирурга, оперирующего на поле битвы». Сутин действительно прожил жизнь в беспрерывных сражениях. Он отстаивал свое право на выбор именно ему присущего пути, как в искусстве, так и в судьбе. И одержал полную победу.

Виктор ЛЕОНИДОВ