Без прикрас, но с любовью

Прежде всего — об авторе этой книги. Старейший наш критик и литературовед, фронтовик, председатель Госкомиссии в Литературном институте им. Горького, выносящий последний вердикт дипломным работам выпускников, — Андрей Михайлович Турков подписал мне свою книгу восхитительно: «От старого графомана…», и это тонкий штрих к его портрету: скромнейший и благороднейший человек — да простит он меня за такое скопление превосходных степеней. Последнее время А.М.Турков пишет биографии писателей, отнюдь не обделенных вниманием литературоведов и читательской любовью. А вот литературоведческой любовью — пожалуй. Написать биографию с любовью — это вовсе не значит, что биограф должен исходить славословиями по малейшему поводу и обходить молчанием недостойные поступки биографируемого.

О пьянстве Твардовского Андрей Михайлович пишет со всей возможной деликатностью, но вполне честно, при этом не забывая призывать читателя к пониманию: время, на которое пала жизнь Александра Трифоновича Твардовского (1910 — 1971), было поистине страшным, трагедийным. И если практически ни один обыватель, живший в начале и расцвете советской эпохи, не миновал трагедий, характерных для того времени, — то что говорить о людях видных, заметных, выдвинутых на руководящие посты? А нервные перегрузки нужно чем-то снимать — кстати, не потому ли весь наш народ традиционно склонен к упомянутой страсти?

Написать биографию с любовью — значит проследить жизненный путь в теснейшей связи с творчеством, стремление спрясть текст из стихотворных строк и дневниковых записей самого биографируемого, вставляя только связки, переходы и необходимые оговорки. То есть — как можно меньше собственных слов, как можно больше красноречивых цитат.

Твардовский — фигура, среди поэтов ХХ века стоящая особняком. Это поэт истово советский, и при этом по-настоящему хороший. Даже Бунин, ненавидевший все советское, понимавший суть этой власти, прочтя «Василия Теркина», восхитился в письме Телешову (1947): «…Это поистине редкая книга. Какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный, солдатский язык — ни сучка, ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, т.е. литературно пошлого слова».

Жизнь Твардовского богата такими событиями, которые его советскость полностью объясняют, но и такими, которые могли сделать его антисоветчиком. Новая власть дала ему возможность выбраться из своей социальной страты, принуждающей жить тяжелым физическим трудом, развить и утвердить свой поэтический дар — но и платы за это потребовала немалой. Семья его родителей, смоленских крестьян, в начале 30-х была раскулачена и сослана, в то время как сам он, живший в то время в Смоленске, писал духоподъемные стихи про социализм и колхозы, ожидая ареста и «разоблачения». Это ожидание стало мукой всей его жизни, а отношения с родными, попавшими в беду, — главной виной и трагедией.

Тем не менее, его так восхищал размах советского строительства, романтика советского энтузиазма, грандиозность советских прожектов, что основной темой его творчества стала героика массового труда, а его лирическим героем — личность, растворенная в коллективе.

Чисто поэтическая уникальность Твардовского заключается в том, что лирическое и эпическое начала у него находились в счастливом равновесии. Его лирика стремится к эпике: он любил большие стихотворения и считал, что «стихотворение хочет быть большим». Считая, что правда века проистекает из правды факта, он умел передавать одновременно большое и малое: общий историко-поэтический синтез времени, который он создавал, не мешал его любви к конкретике, вплоть до точных адресов и примет. При этом отдельные места поэм у него просятся быть самостоятельными лирическими стихами — что называется «за душу берут».

В 1936 году Твардовский написал поэму «Страна Муравия», как бы в продолжение некрасовской поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Там у него мужик-собственник Никита Моргунок путешествует и видит красоты колхозной жизни, постепенно приходя к убеждению, что нужно стать колхозником. Поэма отличается от натужно оптимистичных зарифмованных агиток, обычно писавшихся тогда на колхозную тему, искренностью тона. Она была замечена критикой, и с этого началось стремительное восхождение Твардовского к вершинам литературной карьеры: из смоленского пединститута он перевелся в МИФЛИ, а окончив его, получил орден Ленина за прославление коллективизации и репутацию «певца колхозной нови». В 1940 году его приняли в партию, несмотря на кулацкое происхождение, — исключительный случай! В 1941 за «Муравию» ему дали Сталинскую премию второй степени.

Война принесла Твардовскому новое амплуа — с 1942 главы «Василия Теркина» печатались во фронтовых газетах и журналах, принося ему новые награды. И это снова исключительный случай — именно А.М.Турков впервые заметил парадоксальность происходившего: в поэме говорилось о том, что замалчивал официоз, приписывая все успехи в войне лично Сталину. Это главное поэтическое открытие Твардовского: впервые в истории поэзии главным ее героем стал самый массовый, общенародный человек, развернувшись во всей сложности своей личности, что было важно в эпоху прославления человека-винтика.

Развивалась и служебная карьера: Депутат верховного совета СССР, главный редактор журнала «Новый мир» (высокий статус, дававший право на служебную машину с личным шофером)…

«Новый мир» — третья важнейшая веха биографии Твардовского. Главным редактором он был назначен дважды: в 1950 — через несколько лет снят за «ошибки» — и в 1958-м, после чего ему удалось сделать журнал инструментом легальной оппозиции правительству, с одной стороны, и проводником хрущевской «оттепели», с другой.

После отставки Хрущева начался закат карьеры Твардовского: с 1961 года его уже не выбирают в Верховный совет депутатом. Начинается свертывание достижений «оттепели» и изменение журнальной политики «Нового мира» — в 1970 году Твардовский оставил этот пост, поняв, что больше он ничего хорошего на нем сделать не в силах. Перед этим, в 1969-м, ему не позволили опубликовать последнюю поэму «По праву памяти», где он горестно и покаянно вспоминает о 30-х, о раскулачивании. В сентябре 1970 Твардовского постиг тяжелый инсульт, одновременно у него был обнаружен запущенный рак легких, и прожил он после этого чуть больше года.

Вот такая остросюжетная жизнь, о которой написана интересная книга, без прикрас, но с любовью.

Анна КУЗНЕЦОВА