Современное искусство в Петербурге

В Москве так долго рассуждали и спорили о перспективах создания музея современного искусства, что, казалось, он никогда не появится. Тем временем художники в регионах пытались основывать маленькие музеи андеграунда советской и постсоветской эпохи, столичные коллекционеры – большие галереи, и все ждали, что эту идею поддержит государство. А в городе, который называет себя культурной столицей, ничего не было. И вдруг один за другим появились два таких музея. Оба негосударственные.

Первым публичным частным музеем в Петербурге стал Новый музей, основанный коллекционером Асланом Чехоевым. Три этажа старого здания у самой станции метро «Василеостровская» заняты постоянной экспозицией. Это 600 квадратных метров, еще столько же отведены под хранилище, кафе, книжный и сувенирный магазины. Площадь небольшая, но куратор экспозиции Сергей Попов полагает, что занимать искусством последних десятилетий более крупные пространства пока не стоит. «Нет столько русского искусства, чтобы заполнять огромные пространства. В московском “Гараже” на выставке “Футурология” зрелище было довольно удручающим. Это наглядный пример строительства инсталляций для тысяч квадратных метров. Пока еще рано», – сказал он.

Собрание Аслана Чехоева привлекательно как раз тщательным отбором работ, в котором коллекционеру помогали и сами художники, и исследователи современного искусства, в том числе Александр Боровский из Русского музея. «Это действительно хорошо осмысленная, отрефлексированная концепция искусства последних 20 лет. Аслан понял, чего он хочет от современного российского искусства. Он присматривался, учился, советовался. И поэтому ему не нужно было спрашивать, “что такое современное искусство”. Коллекция – полная, концептуальная, серьезная, с большим потенциалом роста. Основные лакуны заполнены. У Чехоева явный вкус. Как куратор современного искусства в Русском музее я должен бы завидовать Аслану, потому что у нас нет необходимых средств на многие вещи, которые хотелось бы иметь. Но мы не завидуем – мы рады. Чем больше таких осмысленных концепций современного искусства, тем лучше», – говорил на открытии музея Александр Боровский.

Со стен на зрителя смотрят лучшие работы Оскара Рабина, Григория Брускина, Валерия Кошлякова, Тимура Новикова. Впрочем, этот список классиков нонконформистского искусства длинен – в нем больше 70 фамилий – и постоянно пополняется.

Коллекция собиралась около десяти лет. «В определенный момент я посчитал, что она по качеству вполне заслуживает того, чтобы быть публичной, – поясняет Аслан Чехоев. – Есть ряд художников, работы которых достойны того, чтобы находиться в постоянной экспозиции ведущих музеев, но их не всегда можно увидеть. Они бывают только на выставках. Наша же задача – сделать так, чтобы человек, который хочет увидеть, например, Шварцмана или Штернберга, всегда мог прийти и посмотреть».

Ныне в коллекции около 400 работ, выставлены около 120. Их авторы – не только москвичи и петербуржцы, но и жители регионов России, и те, кто по разным причинам покинул страну. Отбором занимается сам владелец музея.

Он определенно дает понять, что его музей – это никоим образом не бизнес, о торговле произведениями нет и речи. Хотя, в отличие от государственных музеев, коллекционер всегда может расстаться с какой-нибудь работой – но лишь для того, чтобы приобрести более ценную и значимую. Такие случаи единичны, но регистрировать свое собрание в Государственном музейном фонде Аслан Чехоев не намерен.

Музей намерен проводить выставки с изданием полноценных каталогов, один альбом уже издан. Кроме того, в планах – создание детской художественной школы и представление российского искусства за рубежом.

«Это новый музей по самой концепции, – объясняет Сергей Попов. – Подобного опыта в России нет. То, что сделал Маркин, создатель Музея актуального искусства в Москве, будоражило вначале, но в итоге планы не были реализованы: там не было серьезного отношения к выставочной деятельности, к музейному пространству как месту научной работы. Здесь это все подразумевается».

От Нового музея до музея «Эрарта» – всего полчаса ходьбы по Васильевскому острову. С площади открывается вид на большое здание, где некогда был научный институт. Из восьми тысяч квадратных метров на пяти этажах половина отдана под галереи. «Это коммерческая часть проекта, работы предлагаются к продаже, – не скрывает директор галерей «Эрарты» Виктория Дуденко. – У нас – единственный проект в России и, может быть, в мире, где музей и галереи находятся в одном здании. Мы стремимся помочь потенциальным коллекционерам понять, чего они могут хотеть». Кроме галерей здесь есть мастерская по изготовлению копий картин музейного качества.

Впрочем, «Эрарта» также не ставит перед собой задачи извлечения прибыли. Сотрудники утверждают, что работают из любви к искусству, а продажа билетов (300 рублей против 200 в Новом музее), музейных каталогов, экскурсионные, образовательные и детские программы покроют лишь часть вложений.

Что касается собственно музейной части музея, она также основана на произведениях художников со всей России. Некоторым авторам, например, Вячеславу Михайлову, посвящены персональные залы. В постоянной экспозиции – около 600 работ из примерно двух тысяч «единиц хранения». А обновить ее собираются через полтора года, тогда как в Новом музее – через три месяца.

«В этом музее – очень много интересных работ. Есть разные, но есть очень достойные работы», – сказал известный художник Арон Зинштейн. Хотя в «Эрарте» можно увидеть весьма сильные картины, кажется, что кураторы были в большей степени озабочены тем, чтобы продемонстрировать публике пестрое разнообразие художественной жизни последних десятилетий.

«У нас есть свой “худсовет”, – объясняет директор музея Михаил Овчинников. – Мы показываем зрителю то, что нам нравится. Наша задача – обратить внимание широкого зрителя на то, сколько разных по смыслу и по манере вещей существует в современном искусстве».

И потому общий ряд и вправду оказывается пестрым и не слишком ровным. Здесь можно увидеть, например, работы молодых художников, обратившихся к индустриальной теме. На картине краснодарца Владимира Мигачева «Нефть» – состав с цистернами, горючее, плещущее и капающее, оставляющее пятна и мазки на огромном пространстве страны и холста. Илья Гапонов рисует кузбасские шахты, как будто обратившись к «суровому стилю» 1960-х годов. Андрей Рудьев работает на рубероиде. Арт-объект Сергея Карева «След червя», целиком выполненный из металла, апеллирует и к образу червя под землей, и к шахтам «в разрезе», начиненным механикой и железными конструкциями.

А петербуржец Николай Копейкин изображает Россию как «родину слонов». Формальной «зацепкой» для сюжетов целой серии его работ стала подлинная история слоновника при Царскосельском дворце. Но слон на картине сидит, прислонившись к березе, с бутылкой водки на берегу Волги – как рядовой провинциал в погожий выходной.

Есть и работы без постмодернистского стремления обыграть жизнь и историю, далекие от социальных тем – искусство как таковое, вне формально выраженного содержания. Это, к примеру, пейзажи Бориса Забирохина и городские сцены Анатолия Заславского.

Отличительной чертой «Эрарты» стало обилие инсталляций и «объектов», от модели мыловаренного завода, построенной из кусков хозяйственного мыла, до «летающих тарелок», подвешенных в темном зале и проецирующих на пол изображения городов с высоты птичьего полета, над которыми арт-НЛО «пролетают».

Появление двух этих музеев стало настоящим прорывом в музейном деле не только Петербурга, но, похоже, и всей России. Альтернативой большим собраниям пока оказываются попытки отдельных энтузиастов, как правило, самих художников, создавать региональные музеи местного андеграунда. При всей ценности этих начинаний, им не хватало общего взгляда на вещи. Ни альбомы, ни временные выставки его не давали. Теперь у неофициального российского искусства последнего полувека появилась биография.

Василий КОГАЛОВСКИЙ